Зигфрид

Второй день тетралогии «Кольцо Нибелунга»
Опера в трёх действиях
ЛИБРЕТТО Р. ВАГНЕРА

Поддержите проект

Для дальнейшей работы сайта требуются средства на оплату хостинга и домена. Если вам нравится проект, поддержите материально.


Действующие лица:

Зигфрид тенор
Странник (бог Вотан) бас
Миме, кузнец, Нибелунг тенор
Альберих, его брат бас
Фафнер, дракон бас
Эрда, богиня судьбы меццо-сопрано
Брунгильда сопрано
Голос лесной птички сопрано

Действие происходит в лесу и в горах в сказочные времена.


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

(Скалистая пещера в лесу. Внутри пещеры — природный кузнечный горн с большим мехом. Миме сидит у наковальни и усердно куёт меч.)

Миме

(прерывая работу)
Плохо пришлось мне! Просто хоть плачь!
Крепчайший меч, что выковал я,
великану мог бы верно служить, но он, мой мучитель,
бессовестный мальчик, ломает вдребезги сталь,
мой труд швыряет, как хлам!

(С неудовольствием бросает меч на наковальню, подбоченивается и задумчиво глядит в землю.)

Один лишь меч не швырнул бы Зигфрид:
Нотунг был бы ему по руке, когда б я мог
осколки сплавить и новый меч из кусков сковать...
Будь это мне по силам, искупил бы я мой позор!

(Задумывается, низко склонив голову.)

Фафнер, свирепый змей,
в чаще во тьме лежит;
под ужасной громадой своей
он Ниблунгов клад там стережёт...
Зигфрида юная мощь могла бы змея сразить:
золотое кольцо досталось бы мне...
Лишь Нотунг дело свершит, насытит зависть мою,
с ним Зигфрид непобедим!
Но не в силах Миме Нотунг сковать!

(Снова берётся за меч и продолжает ковать с величайшим неудовольствием.)

Плохо пришлось мне! Просто хоть плачь!
Крепчайший меч, что выковал я,
великий подвиг бессилен свершить!
С утра и до ночи мальчик велит мне стучать,
а сам, ломая мой труд, за леность Миме бранит!

(Роняет молот. Зигфрид в диком лесном одеянии, с серебряным рогом на цепочке, стремительно появляется из леса, он взнуздал лыком большого медведя и в шутку натравливает его на Миме.)

Зигфрид

Хой-хо! Хой-хо! Хватай! Хватай!
Съешь же дурня, сожри его!

(Миме от страха роняет меч; он бежит и прячется за очагом; Зигфрид повсюду гоняется за ним с медведем.)

Ха-ха-ха, ха-ха-ха...

Миме

Прочь эту тварь!
Зачем мне медведь?

Зигфрид

Тебя прощупать вдвоём мы явились!
Мишка! Требуй мой меч!

Миме

Э! Не шали! Меч твой готов уж,
вот, лежит на полу...

Зигфрид

Тогда пощада тебе!

(Снимает с медведя узду и хлопает его этой уздой по спине.)

Ну, Мишка, ты можешь бежать!

(Медведь убегает в лес; Миме, дрожа, выходит из-за очага.)

Миме

Охотой тешься, бей медведей — зачем живых приводить домой?

(Зигфрид садится, чтобы отдохнуть от смеха.)

Зигфрид

Я друга искал получше, чем постылый мой кузнец,
и звонко в чаще лесной протрубил я клич призывный:
не придёт ли товарищ весёлый ко мне?
Так я напевом спросил...
Вдруг на зов пришёл медведь и рогу, ворча, внимал;
он, конечно, лучше тебя, а будут лучше ещё!
Я привёл его на лыке сюда, спросить о мече тебя, плута!

(Миме поднимает меч, чтобы передать его Зигфриду. Зигфрид вскакивает с места и идёт к наковальне.)

Миме

Я сделал грозный меч — острие так ярко блестит.

(Боязливо сжимает свою работу в руке; Зигфрид быстро вырывает её у него).

Зигфрид

Мне блеск острия не нужен, если сталь его слаба!

(испытывая меч)
Ха! Да какой же это меч?
Ничтожный гвоздь зовёшь ты мечом?

(Разбивает меч о наковальню, так что осколки летят во все стороны. Миме в страхе отбегает подальше.)

Сбирай же осколки, жалкий кропатель!
Я о твой череп рад бы разбить их!
Скоро ль хитрить и хвастать ты кончишь?
Лжёшь мне о битвах, о злых великанах,
о смелых подвигах речи ведёшь;
оружье мне правишь, меч готовишь,
хвалишься, плут, искусством своим;
но лишь взмахну я тем, что сковал ты,
сейчас в куски летит эта дрянь!
Если б не так ты гадок мне был,
я б тебя размозжил с работой твоей,
нелепый старый горбун!
Досаде настал бы конец!

(В бешенстве бросается на каменную скамью. Миме всё время предусмотрительно сторонится его.)

Миме

Опять ты дико шумишь, бранишься, право, зря...
Если ребёнку злому не сразу всё подать,
готов он вмиг забыть, чем он обязан мне!
Тебя учил я тщетно, что значит благодарность!
Питай ко мне уваженье — ведь я с тобою так добр!

(Зигфрид негодующе поворачивается спиной к Миме.)

Опять ты слушать не хочешь!

(Стоит в смущении; затем направляется к очагу, где у него кухня.)

Ты, может, хочешь есть?
Тебе изжарил я мясо;
покушай и вкусный суп —
тебе Миме сварил...

(Подаёт пищу Зигфриду; тот, не оборачиваясь, вышибает у него из рук и горшок, и жаркое.)

Зигфрид

Жарил сам я себе; пей один свою бурду!

Миме

(жалобно, визгливым голосом)
Вот как за любовь ты платишь мне!
Вот награда мукам моим!
Птенца, червячка вырастил я,
тёплой одеждой ребёнка грел;
ты ел и пил из рук моих,
как шкуру свою, я тебя берёг!
Когда ж ты подрос, я нянчил тебя,
на мягком ложе ты сладко спал.
Игрушки тебе я сковал и рог —
тешить дитя рад был всегда!
Тебе советом я помогал
и светлым знаньем развил твой ум.
Дома тружусь, стараюсь я —
ты бродишь привольно кругом...
В заботах лихих о тебе лишь одном
терзаюсь я, старый, бедный гном!

(всхлипывая)
И вот, меня же в награду за всё
непоседливый мальчик бранит и бьёт!

(Зигфрид снова поворачивается лицом к Миме и спокойно вглядывается в его глаза, которые тот боязливо старается спрятать, встретив взгляд Зигфрида.)

Зигфрид

Много учил меня Миме, и кой-что выучил я.
Но больше всего наставлял ты, а я не сумел понять,
как мне терпеть тебя.
Если ты пить и есть мне давал, обед противен мне был;
если ты ложе мне постилал, мой сон бежал от меня;
если мой разум ты развивал, жаждал я глупым быть.
Стоит взглянуть на тебя, старик, чтоб гадким казался
весь жалкий твой труд.
Вот ты стоишь, ходишь, ползёшь, хромая,
кивая и глазами моргая;
так и взял бы я тебя за горло и дух бы выгнал из мерзкой жабы!
Вот что ты, Миме, внушил мне!
Но ты всё знаешь — так помоги мне решить один вопрос:
от тебя, дурня, я убегаю и вновь домой прихожу...
Всё зверьё в лесу милей мне, чем ты:
с птицей, с деревом, с рыбкой в ручье — я бы рад забыть, Миме, тебя!
Но я иду снова сюда...
Не могу понять, зачем?

Миме

(с дружеским видом, пытаясь приблизиться к Зигфриду)
Мой сын, ведь это значит, что мил я и дорог тебе!

Зигфрид

Да ты мне ненавистен — пойми же наконец!

Миме

(Отскакивает и снова садится поодаль против Зигфрида.)

Виной тут твой дикий нрав, ты бороться должен с ним...
Страстно стремятся дети в старый отцовский дом: он любовь им внушает.
Томишься и ты по мне, тебе тоже дорог твой Миме, и это понятно!
Что для птенчика мать родная, пока он сидит в гнезде и летать не умеет, —
то для тебя, сынок, твой умный, заботливый Миме, и так быть должно!

Зигфрид

Эй. Миме, мудрый учитель, ещё одно объясни мне!
Весной распевали две птички в лесу — одна другую манила:
на мой вопрос ты ответил мне, что это муж с милой жёнкой...
Ласкаясь так нежно, летали они; гнездо себе свив, яички снесли,
и вскоре вспорхнули птенцы у них, и оба растили семью...
Так парами жизнь и лани ведут, и даже дикие волки:
пищу самке самец добывает, а самка кормит малюток...
И понял я любовь тогда, детей из гнезда я уже не брал.
Где ж твоя то, Миме, любимая жёнка? Должен я мать увидеть!

Миме

(с досадой)
Выдумал что! Ах, как ты глуп!
Да разве ты птица иль волк?

Зигфрид

Птенца-червячка вырастил ты, тёплой одеждой ребёнка грел —
но где же взял ты птенца-червячка? Без матери разве ты сделал меня?

Миме

(в большом смущении)
Милый сын, ты должен мне верить: я и отец твой, и мать вместе с тем...

Зигфрид

Ты лжёшь мне, старый дурак! Ведь дитя на отца похоже, я это заметил давно!
А вот я в ручей глядел — отражались в воде деревья и звери, свет и тени, —
всё предо мной сияло на глади ручья. Сверкнул мне в воде и образ мой:
совсем не похож я на тебя! Ну, можно ли с жабою рыбу сравнить?
Ведь рыба не выйдет из жабы!

Миме

(в крайней досаде)
Страшную глупость ты говоришь!

Зигфрид

(всё оживлённее)
Право, мне стало ясно вдруг, чего не мог я понять:
почему я в лес от тебя убегаю, но домой снова иду.

(Вскакивает с места.)

Чтоб ты сначала сказал мне, кто были отец мой и мать.

Миме

Да что ты, опомнись! Вздор ты болтаешь!

(Зигфрид бросается на Миме и хватает его за горло.)

Зигфрид

Тебе надо встряски, чтоб ты ответил, иль будешь ты вечно молчать!
Что добровольно ты мне поведал?
Не заставь я плута учить, я не знал бы даже речи людской!
Раскроешь ли глотку, урод? Кто мне отец, и кто мать мне?

Миме

(Трясёт головой и машет руками; Зигфрид оставляет его.)

Я так могу умереть! Пусти! Что ты жаждешь узнать, — как знаю, я расскажу.
Услышь, злое дитя, услышь, за что ты меня ненавидишь!
Я не отец и не родич твой, но жизнью обязан ты мне!
Хоть я и твой друг, ты чужд мне совсем: я из жалости лишь принял тебя!
И вот чем платишь ты мне! Но чего ж и ждал я, глупец?
Однажды в диком лесу лежала без сил жена,
её привёл я сюда, укрыл в тепле осторожно.
Она в родах тяжёлых сыну здесь жизнь дала.
Металась в муках мать, помочь старался я...
Смерть к ней пришла, увы!
Но Зигфрид был рождён!

Зигфрид

(медленно)
Так мать умерла от меня?

Миме

Ты завещан был ею мне...

(Зигфрид стоит, погружённый в мысли.)

И я берёг дитя...
Как зорок Миме твой был! Как мучился добрый старик!
«Птенца-червячка вырастил я...»

Зигфрид

Об этом я слышал уже!
Скажи, кем назван я «Зигфрид»?

Миме

Назвать так сыночка мать мне велела,
и Зигфрид сильным ребёнком рос...
Я тёплой одеждой ребёнка грел.

Зигфрид

Скажи мне, как мать мою звали?

Миме

Ну, это я забыл!
Ты ел и пил из рук моих...

Зигфрид

(живо)
Ты имя должен припомнить!

Миме

Никак не могу... Постой!
Зиглиндой женщину звали,
что мне вручила тебя.
Как шкуру свою, я дитя берёг...

Зигфрид

(всё настойчивее)
Скажи мне, кто был отец мой?

Миме

(сердито)
Его не видел я!

Зигфрид

Но ведь имя мать называла?

Миме

Сказала только, что он был убит,
и я тогда сироту приютил.
Когда ж ты подрос, я нянчил тебя,
на мягком ложе ты сладко спал...

Зигфрид

Полно канючить, старый сыч!
Что ты сказал мне правду,
что твой рассказ не ложен,
ты мне докажи сперва!

Миме

Чем могу доказать я?

Зигфрид

Тебе не верит мой слух,
а верят только глаза;
ты взор мой убеди!

(Миме, подумав немного, приносит два куска разбитого меча.)

Миме

Вот дар твоей родимой:
за помощь, кров и пищу —
вот что осталось мне.
Взгляни, лишь разбитый меч!
Отец мечом этим дрался
в своём последнем бою...

Зигфрид

(воодушевлённо)
Сковать ты должен эти осколки,
и добрый мне меч сверкнёт!
Ну! К делу же, Миме! Живо за труд!
Ловкость свою яви, наконец!
Брось и забудь дрянной свой хлам:
лишь в этих кусках вижу я прок!
Если ты их плохо скрепишь,
если заплаты увижу я, —
дрожи за шкуру свою:
я сам тебя починю!
Сегодня же, слышишь,
нужен мне меч!
Сегодня взмахну я мечом!

Миме

(в испуге)
Зачем он сегодня тебе?

Зигфрид

Чтоб из леса убежать в мир и забыть о тебе!
Как я счастлив, что свободен; я не связан ничем!
Отцом ты не был мне, я вдали найду свой дом:
твой кров не для меня, твой очаг мне вовсе чужд!
Я, как рыбка на свободе, я, как зяблик беззаботный,
прочь уплыву, вдаль улечу, через лес унесусь я, словно вихрь,
ты, Миме, не встретишь меня!

(Убегает в лес.)

Миме

(в величайшем беспокойстве)
Зигфрид! Что ты! Стой же! Вернись! Эй! Зигфрид! Зигфрид! Эй!

(С изумлением глядит некоторое время вслед убегающему, возвращается в кузницу и садится позади наковальни.)

Умчался он! А я сижу; к моей беде новое горе!
Сглупил я, всё испортил!
Что делать теперь?
Как справиться с ним?
Пойдёт ли мальчишка на змея со мной?
Как стали коварной осколки скрепить?
Никакой огонь мне их не сплавит;
никакой мне молот здесь не поможет:
вся зависть моя, пот и кровь, — всё бессильно здесь:
Нотунга мне не сковать!

(Скрючивается в отчаянии на скамеечке за наковальней. Странник (Вотан) появляется в лесу у малого входного отверстия пещеры. Он в длинном тёмно-синем плаще; в виде посоха он держит копьё. На голове у него широкополая круглая шляпа с низко надвинутыми полями).

Странник

Здравствуй, друг кузнец!
Усталый твой гость просит крова в доме твоём!

Миме

(испуганно вскакивая с места)
Кто здесь, в трущобе, ищет меня?
Кто в глуши отыскал мой след?

Странник

(приближаясь очень медленно)
«Странник» — так я зовусь.
Долог был мой путь: по земле немало странствовал я.

Миме

Так прочь уходи и странствуй опять —
ты мне, странник, не гость!

Странник

Гостем был я у добрых — мне они несли дары;
беда тому, чей неласков дух!

Миме

Век беда со мною живёт — ты мне её увеличишь?

Странник

(медленно подходя всё ближе и ближе)
Много знаний мне дал мой путь:
знаньем я помог иному,
снял с иного бремя злое, острую сердца скорбь.

Миме

Знаешь ты всё и на всё глядишь,
но мне соглядатай не нужен!
Здесь хочу я один прожить — странников прочь я гоню!

Странник

(ещё немного приблизившись)
Кто считал, что знает он всё, пользы своей тот часто не знал:
на расспросы я отвечаю, знаньем пользу даря.

Миме

(всё боязливее, видя приближение Странника)
Праздных знаний мне не надо: я ровно в меру смышлён!

(Странник подошёл близко к очагу.)

Что полезно мне, я знаю сам!
Ты, мудрый, можешь уйти!

Странник

(садясь у очага)
Я сяду к огню и голову дам в залог познаний моих:
она твоя, и я побеждён,
когда не смогу на вопрос ясно ответить тебе.

Миме

(малодушно, про себя)
Ну как я отделаюсь тут?
Ловушку надо придумать...

(громко)
Принять ставку я готов:
итак, спасай же заклад свой!
Три вопроса выберу я!

Странник

Трижды я отвечу.

Миме

(собираясь с мыслями)
Ты много бродил по хребту земному,
весь мир в пути исходил:
ответь же мне, гость, — кто в глубине
тёмной земли гнездится?

Странник

В глубине земли живут Нибелунги-гномы:
Нибельгейм — их страна,
племенем мрачным Мрак-Альберих
некогда правил, как царь;
он связал волшебной силой кольца
весь свой прилежный народ.
Горы злата, груды богатств Альбе копил,
всем миром владеть он замыслил.
Второе что спросит гном?

Миме

(всё глубже и глубже погружаясь в размышления)
Да, многое знаешь ты о гнезде земных глубин...
Не скажешь ли мне, кто населил скалы хребта земного?

Странник

На хребте земном, в горах, великаны живут: Ризенгейм — их страна.
Фазольт и Фафнер, князья суровые, жаждали власти, богатств:
Нибелунгов клад схватили они, и перстень добыли с ним.
За перстень вспыхнул у братьев бой, сражён был Фазольт,
и, змеем став, ныне клад Фафнер хранит.
Остался третий вопрос.

(Миме совсем ушёл в свои размышления.)

Миме

Всё, странный гость, знаешь ты о хребте земли суровом...
Но вот что ответь: кто в облаках, на горных высях живёт?

Странник

Среди облаков блаженствуют боги: Валгалла — их дворец.
Они светозарны, Свет-Альберих, Вотан в сонме царит.
Из святой ветви ясеня мира создал Вотан копьё,
сохнет ствол — древка мощь не прейдёт!
Копьём могучим бог держит весь мир.
Руны святых договоров веры врезал он в древко сам.
Над миром власть примет тот,
кто возьмёт жезл, что Вотан сжал в руке.
Пред ним склонился Нибелунгов род;
ему великаны дань принесли.
Всех покорил себе властно копья могучий царь!

(Как бы бессознательно ударяет копьём о землю; слышен тихий раскат грома, сильно пугающий Миме.)

Так что же, мудрый гном, верно ли я отвечал? Вернул ли я свой залог?

(Миме, внимательно рассмотрев Странника с его копьём, впадает в ужас, смущённо шарит среди своих инструментов и боязливо глядит в сторону.)

Миме

Знанье своё ты доказал, — так дальше в путь уходи!..

Странник

Ты бы мог разузнать важные вести — я отвечал головой.
Ставь мне свою, — я докажу, что не знаешь ты пользы своей.
Ласки здесь гость не нашёл: в залог голову отдал он, чтоб у огня отдохнуть.
Теперь в заклад голову ставь, если мне трёх ответов не дашь!
Встряхни ж себе, Миме, мозги!

Миме

(очень робко; наконец, собравшись с духом)
Я уж здесь так давно живу; я уж дожил до седых волос...
Сверкнул мне сам Вотан глазом — в пещеру он заглянул;
пред ним вдруг отощал мой ум...
Но если я должен быть мудр, странник, я уж готов!
Быть может, Миме в неволе спасётся умом своим...

Странник

(снова спокойно усаживаясь)
Ну, славный кузнец, вот что скажи мне: как зовётся тот род,
что Вотан горю предал, но что дорог сердцу его?

Миме

(ободряясь)
Мало я о героях слышал, но твой вопрос я разрешу:
то Вельзунгов двух желанный род, что Вотан-Вельзе
любил так нежно, хоть и суров был с ним.
Зигмунд с Зиглиндой, Вотана дети, в безумном горе любви слились:
Зигфрид ими рождён, сильнейший отпрыск семьи.
Не правда ль, странник, я голову спас?

Странник

(улыбаясь)
Точно весь род мне был назван тобой: ты, злодей, изворотлив!
На первый раз — хвала тебе! Я ставлю второй вопрос.
Смышлёным гномом вскормлен Зигфрид.
Надо с Фафнером кончить, чтобы перстень похитить и мощным кладом владеть.
Каким мечом взмахнуть должен Зигфрид, чтоб Фафнеру смерть послать?

Миме

(Всё более и более забывая своё настоящее положение, весело потирает руки.)

Нотунг — так зовут этот меч; он был в древесный ствол богом воткнут,
чтоб тот лишь владел им, кто сможет его извлечь.
Мужам сильнейшим он не дался: Зигмунд один тот меч достал,
им он бился в бою, но сам Вотан меч свой разбил.
Приберёг осколки один кузнец: он-то знает, что лишь
с этим мечом в руке один отважный глупец — Зигфрид — достанет клад!

(очень довольный)
Моя голова спаслась ли опять?

Странник

Ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха! Хитрее ты и умнее умнейших — кто мог бы сравниться с тобой?
Но раз ты так мудр, что дело обделать чужими хочешь руками,
мне ответ теперь последний дай!
Молви, мудрейший кузнец мечей: кто вновь из осколков стали Нотунг скуёт победный?

Миме

(в величайшем ужасе; визгливо)
Осколки! Куски! В глазах темнеет! Что делать тут? Что отвечать?
Проклятый меч, что украден мною! Ты Миме коварно вовлёк в беду!
Твёрдую сталь ковать я не в силах: спай, заклёпка, — всё ни к чему!

(Как безумный, беспорядочно разбрасывает свои инструменты и разражается сильнейшим приступом отчаяния.)

Искусный кузнец, с толку я сбит!
Кто справится там, где я не смог?
Как знать мне чудо такое?

Странник

(спокойно вставая со своего места у очага)
Три вопроса ты задал — трижды дал я ответ;
ты о далёком знать хотел, а то, что здесь,
близ тебя, чем ты жив, ты позабыл.
Сам я отвечу, но ты пропал: моею стала твоя голова!
Знай, змея храбрый противник, знай, погибший гном:
тот лишь, кто страху вовсе чужд, Нотунг вновь скуёт!

(Миме глядит на него во все глаза. Странник направляется к выходу).

Итак, мудрец, шкуру спасай:
её дарю я тому, кто не знает,
что значит страх!

(Улыбаясь, он отворачивается и быстро исчезает в лесу. Миме, уничтоженный, опускается на свою скамеечку и глядит, выпучив глаза, в освещённый солнцем лес и дрожит всё сильнее и сильнее.)

Миме

Проклятый свет! Что вспыхнуло там?
Что блещет, трепещет, что брызжет, дрожит,
что веет, кружит и реет вокруг?
Как пляшет и плещет горячий зной!
Так что-то жужжит, звенит вдали!
Ворчит, гудит, грохочет, ревёт!
Чрез лес на меня что-то летит!

(В ужасе вытягивается во весь рост.)

Чудовищной пастью змей мне грозит!
Меня он хватает! Фафнер! Фафнер!

(Зигфрид пробирается сквозь лесной кустарник. Миме с криком падает позади наковальни.)

Зигфрид

(за сценой)
Эй ты, ленивец!
Всё ли ты кончил?

(Входит в пещеру.)

Ну! Готов ли мой меч?

(Останавливается, удивлённый.)

Да где ж кузнец? Сгинул, пропал? Ха-ха!
Миме, мой умник! Куда ты запрятал свой горб?

Миме

(из-под наковальни, слабым голосом)
Это ты, дитя? Ты здесь один?

Зигфрид

(смеясь)
Под наковальней? Ха! Что делал ты там? Меч мой тайно точил?

Миме

(Выходит чрезвычайно расстроенный и рассеянный.)

Твой меч! Твой меч! Что мне с ним делать?

(как бы про себя)
«Тот лишь, кто страху вовсе чужд, Нотунг вновь скуёт...»
Я слишком мудр для таких задач!

Зигфрид

Я жду ответа! Хочешь подмоги?

Миме

Ах, кто мне может помочь! Увы! Проиграл голову Миме!

(устремив взгляд в пространство)
Пропал он и выдан тому, кто не знает, что значит страх!

Зигфрид

(буйно)
Что за уловки? Снова хитришь?

Миме

(понемногу овладевая собой)
Хитрил бы я с тем, кто знает страх!
Увы! Этого мальчик не знает — я, глупый, забыл его научить!
Миме любить он учился, но и тут ленивым был!
Ну как же внушить ему страх?

Зигфрид

(хватая его)
Да отвечай же! Что делал ты тут?

Миме

В мечты о тебе, в раздумье о важном я погружён был тревожно...

Зигфрид

(смеясь)
Во тьму, под скамью ты погрузился: что важное там ты нашёл?

Миме

(овладевая собой всё более и более)
Я страх изучал для тебя — должен ты страху учиться!

Зигфрид

(в спокойном удивлении)
Какому там страху?

Миме

Ты с ним не знаком, а хочешь из леса в мир убежать?
Что пользы тебе и в мече, если нет страха в груди?

Зигфрид

(нетерпеливо)
Что за вздор ты выдумал вновь?

Миме

(с возрастающей доверчивостью приближаясь к Зигфриду)
Я поклялся матери твоей; что обещал я, — должен исполнить:
в хитрый мир от себя сынка не пускать, пока глупому страх незнаком.

Зигфрид

(гневно)
Но, если так, как смел ты молчать?
Живей! Рассказывай тотчас!

Миме

Слышал ли ты в лесной глуши в заката час, в ползучей тьме,
как тайный шорох, шелест, шум, вдруг в зловещий гул растёт?..
Искр летучих блёстки скачут, вихря свист леденит тебя...

(дрожа)
Чувствовал ты, как ужас в тело твоё проникает?

(трепеща)
В жгучем ознобе члены трепещут, и в тоске, робко дрожа, сердце бьётся, стучит...
Ты, Зигфрид, таким чувствам чужд? Так страх тебе незнаком...

Зигфрид

(задумчиво)
Странным и чудным должно это быть!..
Словно сталь, твёрдо сердце моё...
Дрожанье и трепет, смущенье и робость,
пламя и холод, сердца волненье я хотел бы изведать,
тайным восторгом томясь...
Но как ты мне это внушишь?
Какой ты, Миме, учитель?

Миме

Следом за мной ты только иди, — Миме средство нашёл...
В трущобе есть лютый змей, уж многих он проглотил:
Фафнер страху научит, если мы к нему пойдём...

Зигфрид

А где он залёг?

Миме

В «Зависть-гнезде», на востоке, — там, где лесу конец.

Зигфрид

Так там начинается мир?

Миме

От «Зависти» он недалёк.

Зигфрид

Туда меня ты проводишь: страх я узнаю — и в мир убегу!
Так вот!
Дай же мне меч! Средь людей он засверкает!

Миме

Увы! Беда!

Зигфрид

Ну, покажи мне! Что ты сковал?

Миме

Проклятая сталь! Сковать я её не могу!
Заклятья злого, увы, одолеть нет сил!
Кто бесстрашен и смел, тот мог бы чары сломить...

Зигфрид

Вот ленивец, вечно виляет!
Нет чтоб признать бессилье своё — вечно петляет и лжёт!
Мне дай осколки и скройся, кропатель!

(подходя к очагу)
С клинком отца справится сын, и меч сам он скуёт!

(Яростно принимается за работу, разбрасывая куда попало инструменты Миме.)

Миме

Если б прилежно учился ты, твой труд принёс бы плоды;
но плохо шло кованье у нас, — так что ж ты можешь сработать?

Зигфрид

Если мастер так плох, чему он научит? Стоит ли слушать глупца?

(Показывает карлику длинный нос.)

Теперь отойди, носа не суй, не то и тебя расплавлю!

(Наваливает на очаг большую груду углей и поддерживает непрерывный жар; в то же время он зажимает куски меча в тиски и распиливает эту куски в опилки.)

Миме

(присев в сторонке и посматривая на работающего Зигфрида)
Что делаешь ты?
Спайку возьми же, припой я уж сварил!

Зигфрид

Прочь эту дрянь — зачем она? Не клеем клею я меч!

Миме

Ты сотрёшь напильник, иступишь тёрку!
Ужель ты всю сталь распилишь?

Зигфрид

В опилки надо куски обратить: что разбито, сплавлю я так!

(Продолжает пилить с большим усердием.)

Миме

(про себя)
Здесь ум не нужен, конечно, нет: здесь только глупость на пользу глупцу...
Как он могуч! Какой размах! Он сталь раскрошил и сам не устал!

(Зигфрид раздул жар углей до ярчайшего каления.)

Как скалы и лес, я стар и сед, но дел таких не видал!

(В то время как Зигфрид с бурным рвением продолжает распиливать осколки, Миме отходит и садится ещё дальше от него.)

Что он меч скуёт, сомненья нет: смело он к цели идёт...
Всё это странник знал...
Беда теперь моей голове: мальчишка снимет её, если не страшен и змей!

(в возрастающем беспокойстве вскакивая и принимая согбенную позу)
А если Фафнер внушит ему страх, то кто же мне змея сразит?
Как добуду я кольцо?
Мне нет исхода, и я погиб, если я сам не смекну,
как бесстрашного в сети поймать...

Зигфрид

(Он уже распилил осколки и собрал опилки в плавильник, который он теперь ставит в огонь.)

Эй, Миме! Живей! Как звался меч, что раздробил я в песчинки?

(Миме вздрагивает и поворачивается к Зигфриду.)

Миме

Нотунг грозного имя меча, — так мне мать сказала твоя...

Зигфрид

Нотунг! Нотунг! Доблестный меч! Зачем же ты разбился?
В песок растёр я твой острый блеск, плавильник топит опилки.
Хо-хо! Хоо-хо! Хо-хей! Хоо-хо! Мех, дыши! Жар, раскаляй!
В дикой чаще ясень рос, его я в лесу свалил.
И сжёг я в уголь дерева ствол — в очаге вот груда лежит.
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей! Хо-хей! Хо-хо! Мех, дыши! Жар, раскаляй!
Как славно угли горят и жгут, как ярок красный жар!
Вот прыгают искры, брызжут кругом! Хоо-хей! Хо-хо, хо-хей! Опилки мои текут!
Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей! Хо-хей! Хо-хо! Мех, дыши! Жар, раскаляй!

Миме

(про себя, сидя в отдалении)
Он Нотунг скуёт — и Фафнер сгинет!
Я это уж вижу вперёд...
Клад и кольцо найдёт он в гнезде; как отнять их, как их схватить?..
Тайком, хитро я всё достану, и сам останусь цел!

Зигфрид

(снова раздувая мех)
Хо-хо! Хо-хо! Хо-Хо, хоо-хей! Хо-хей!

Миме

(на авансцене, про себя)
Зигфрид устанет в бою, утолит жажду питьём; из пряных соков, собранных мной,
питьё я ему сварю; мальчик, несколько капелек выпив, тотчас крепко заснёт...
И его оружьем, что сам же он создал, с пути я бойца устраню, добуду кольцо и клад...

Зигфрид

Нотунг! Нотунг! Доблестный меч! Растаяла сталь твоя! В своём поту теперь ты плывёшь!

Миме

(С довольным видом потирает руки.)

Хе, мудрый странник! Так ли я глуп?
Оцени теперь мой тонкий ум! Ловко я нашёл ответ?

(Зигфрид выливает раскалённую сталь в продолговатую форму и высоко поднимает её.)

Зигфрид

Сверкнёшь ты скоро мечом!

(Погружает наполненную форму в кадку с водой. Над ней поднимется пар, и слышно громкое шипенье.)

Я в воду лью огня поток: он, рассердясь, гневно шипит!
Так жгуче он тёк, но в струях воды вдруг он затих:
сталь стала тверда, гордо застыл клинок!
Кровь согреет вскоре тебя!

(Засовывает сталь в раскалённые угли и мощно раздувает мех. Миме весело вскакивает с места, достаёт различные сосуды, высыпает из них коренья и травы в кухонный горшок и старается найти ему место на очаге.)

Вспотей же ещё раз, к ковке готовься, Нотунг, доблестный меч!

(Работая, наблюдает за Миме, который с другого конца очага заботливо ставит свой горшок на огонь.)

Что варит там в горшке дуралей?
Сталь я тут жгу — грязь он там варит?

Миме

Стыдом покрыт кузнец — учителю дан урок:
для искусства стал старик уж плох, и вот кухарит он...
В кашу железо ты сжёг, из яиц тебе готовлю я суп...

(Продолжает варить.)

Зигфрид

Учится стряпать мастер Миме, кованье он разлюбил!
Все мечи его разбил я, как щепки, и в стряпне он только пачкун!

(Вытаскивает форму из огня, разбивает её и кладёт раскалённую сталь на наковальню.)

За страхом со мною он вдаль собрался, — другой меня там научит!
Кой-что знает кой-как — и в том бестолков: во всём-то он жалкий кропатель!

(Берёт молот и распевает.)

Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Молоту сдайся, мой крепкий меч! Хо-хо! Ха-хей! Хо-хо! Ха-хей!
Окрашен кровью блеск твой был, тебя румянил красный поток:
ты, хладно смеясь, тепло спокойно лизал! Хей-я-хо! Ха-ха! Ха-хей-я-ха!
Но вот в огне ты красен стал, — и тебя, размягшего, молот бьёт:
гневно мечешь ты искры, но всё ж смириться пришлось!
Хей-я-хо! Хей-я-хо! Хей-я-хо! Хо-хо-хо! Ха-хей! Ха-хей! Ха-хей!

Миме

(в сторону)
Куёт он могучий меч: Фафнер погиб, Нибелунгов враг...
Я хитрый сок варю: сгинет и Зигфрид за змеем вслед!
Успех улыбку мне шлёт, ждёт меня торжество!

Зигфрид

Хо-хо!

(Миме занят переливанием жидкости из горшка во флягу.)

Хо-хо! Хо-хо! Хо-хо! Хо-хей!
Молоту сдайся, мой крепкий меч! Хоо-хо! Ха-хей! Хо-хо! Ха-хей!
Метанье искр веселит меня, героя тешит сердитая мощь!
Но притворен твой гнев, ты мне смеёшься, дружок!
Хей-я-хо! Ха-ха-ха! Хей-я-ха!
Румяный жар смягчил тебя, смирил упрямца молот мой;
но кончи стыдливо краснеть — холодей и снова твердей!

(Взмахивает мечом и погружает его в воду.)

Хей-я-хо! Хей-я-хо! Хей-я-хо-хо-хо! Хей-я!

(Вода шипит, он громко хохочет. В то время как Зигфрид вставляет скованный клинок меча в рукоять, Миме с флягою в руках ходит по авансцене.)

Миме

Перстенёк золотой, что брат мой сковал, — тот перстень,
таящий властную мощь, кружок блестящий, господства знак, —
мне, мне он достался, я взял его!

(Оживлённо, с возрастающим самодовольством, топчется взад-вперёд.)

Альберих сам, мой гордый брат, рабом дрожащим будет моим;
спущусь я царём в тёмные шахты, — меня признает весь народ!

(Зигфрид шлифует и подпиливает, затем снова стучит молотком.)

И презреннейший гном как будет почтён!
К золотым струям жмутся бог и герой!

(с жестами, которые становятся всё оживлённее)
Мой гнев внушает трепет и дрожь, к моим ногам падает ниц!

(Зигфрид последними ударами сглаживает заклёпки на рукояти и берёт меч в руку.)

Зигфрид

Нотунг! Нотунг! Доблестный меч! Вот вставлен ты вновь в рукоять!

Миме

Трудиться Миме вовсе забыл...

Зигфрид

Ты был разбит; тебя я сковал; кто мог бы мощь твою теперь сломить?

Миме

Чужим трудом он скопляет клад!

Зигфрид

Отец, умирая, разбил тебя; но сыном живым создан ты вновь;
смеётся твой яркий блеск, лезвие так остро твоё!

Миме

Миме отважный, Миме властитель, князь нибелунгов в мире царит!

Зигфрид

(размахивая мечом)
Нотунг! Нотунг! Доблестный меч!
Ты к жизни вновь мною призван!
Мёртвым ты в кусках лежал, но светишься гордо теперь!

Миме

Э, Миме, ты, право, не глуп!

Зигфрид

Блеск свой злодеям ты покажи!

Миме

Ну кто бы поверить мог?

Зигфрид

(к Миме)
Эй, горе-кузнец!
Вот как сечёт мой меч!

(Ударяет по наковальне, раскалывая её надвое так, что она с большим шумом распадается. Миме, который вскочил было в порыве величайшего увлечения на скамейку, от страха сваливается, очутившись в сидячем положении на полу. Зигфрид, ликуя, поднимает меч высоко над головой.)

* * *

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

(Лесные дебри. В глубине сцены вход в пещеру. Почва постепенно поднимается к середине сцены, где она образует небольшую возвышенность, и снова опускается к заднему плану, к пещере; таким образом, зрителю видна лишь верхняя часть отверстия пещеры. Слева, за деревьями леса, виднеется расселистая стена утёса. Тёмная ночь, в особенности сгущающаяся в глубине сцены, где глаз зрителя сначала совсем ничего не может разобрать.)

Альберих

(мрачно стерегущий под утёсами)
В лесу, в ночи я клада тайный страж...
Мой слух не спит, глаз пытает мрак...
Робкий день, ты уж встаёшь?
Брезжишь, дрожа, в непроглядной тьме?

(Бурный ветер поднимается из лесу справа; сверху сквозь деревья сияет голубоватый блеск.)

Что за свет там засиял?
Ближе, ярче сверкает блеск —
конём лучезарным летит,
мчится чрез лес бурно сюда...
Это не смерть ли змею смелый герой несёт?

(Буря улеглась. Сиянье померкло.)

Но свет померк...
Лучи скрылись от глаз...
Ночь чернеет...

(Странник выходит из чащи леса и останавливается против Альбериха.)

В сиянье кто-то подходит?..

Странник

К пещере я мчался в ночи;
кто во тьме шевелится там?

(Словно из разорвавшихся облаков, внезапно прорезается лунный свет, озаряя фигуру Странника.)

Альберих

(Узнаёт Странника и сначала в ужасе отшатывается назад, но тотчас же начинает в сильнейшей ярости кричать на него.)

Ты сам здесь, предо мной? Зачем пришёл?
Прочь, уходи! Исчезни, бесстыдный вор!

Странник

(спокойно)
Ты, Альберих, бродишь здесь? Фафнера дом хранишь?

Альберих

Новую кознь придумал опять? Дальше ступай!
Прочь убирайся! Беды немало здесь ты обманом вспоил!
Так покинь же эти места!

Странник

Взглянуть лишь пришёл я, не бороться;
кто страннику путь заградит?

Альберих

О, злой, хитрый предатель!
Ты меня однажды поймал, и снова во мне глупца ты ищешь,
перстень мой у меня ещё раз похитить?

(в бешенстве)
Смотри! Я познал ловкий твой ум!

(насмешливо)
Но мне известна и твоя уязвимость: моим богатством долг твой покрыт был,
кольцо ты великанам дал, воздвигшим замок тебе!
С ними навек ты рунами связан, хранит твоё копьё и поныне тот договор!
Как мог бы ты договорную мзду из рук строителей вырвать?
Копьё своё ты расколол бы сам, в твоей руке властительный жезл
крепчайший разбился бы в прах!

Странник

Не законы рун священных мне покорили тебя:
моим оружьем ты смирён — для войн держу я копьё!

Альберих

Ты мне грозишь надменною силой, но втайне ты чувствуешь страх!
На смерть обречён моим проклятьем хранитель клада; кто примет наследье?
Золотое кольцо вернётся ли вновь к Нибелунгу?
Вот чем ты томишься вечно!
Ведь если мой клад я снова схвачу,
лучше глупцов-великанов я мощь кольца явлю:
тогда трепещи, властитель героев!
На Валгаллу двину я Геллы рать, и мир будет моим!

Странник

(спокойно)
Знаю замысел твой, — не страшен он мне.
Кто достанет перстень, примет и власть.

Альберих

Сказал ты глухо, но известно мне всё!
Геройским родом держишься ты, цветущим потомством своим?
Ввериться хочешь ребёнку — не он ли плод достанет, что ты не смеешь сорвать?

Странник

Забудь меня, помни о Миме.

Странник

(полушутливо)
Лишь брат твой вреден тебе: он ведёт ребёнка сюда, чтоб тот ему змея сразил.
Я мальчику чужд: у Ниблунга он в руках.
Что делать тут тебе, — сам, как хочешь, решай!

(Жест Альбериха выражает сильное любопытство.)

Только не спи, зорко гляди! Не знает мальчик кольца, но с ним ведь Миме идёт!

Альберих

(горячо)
Ты не схватишь добычи сам?

Странник

Любимцу сердца я предоставил подвиг: в деяньях своих свободен он.
Гордый лишь — гордому нужен!

Альберих

Итак, мне Миме соперник один?

Странник

Только брат твой жаждет перстня, да ты.

Альберих

И всё ж мне его не добыть?!

Странник

(спокойно подходя ближе)
Идёт герой, чтоб выкупить клад; два Ниблунга золота ждут;
страж кольца обречён на смерть; захвати первый наследье!
Больше скажу! Вот там гнездо.

(Оборачивается к пещере.)

Змею весть ты подай — клад свой покинет он сам; я тебе его разбужу.

(Становится на пригорке перед пещерой и кричит туда.)

Фафнер! Фафнер! Просыпайся, змей!

Альберих

(в напряжённом изумлении, про себя)
Что затеял дикий? Он мне помогает?

Фафнер

(из пещеры)
Кто спать не даёт?

Странник

(лицом к пещере)
Тут некто тебе опасность вещает; но жизнь твою спасёт он,
если отдать свой клад за спасенье ты согласен!

(Склоняет ухо к пещере, прислушиваясь.)

Фафнер

(из пещеры)
В чём дело?

Альберих

(Подходит к Страннику и кричит в пещеру.)

Слышишь, Фафнер? Слышишь ли, змей?
Сюда герой идёт, тебе готовит он смерть!

Фафнер

(из пещеры)
Я съем его.

Странник

Острый он держит меч, смел юный герой!

Альберих

Но лишь кольцо жаждет он взять: ты перстень мне отдай,
я бой отвращу; ты клад сохранишь и будешь долго жить!

Фафнер

Мой клад подо мной.

(зевая)
Дайте спать мне!

(Странник громко смеётся и затем снова обращается к Альбериху.)

Ну, Альберих, плохой толк!
Но я не виноват! Одно лишь, друг мой, помни всегда.

(дружелюбно подходя к нему)
Всё идёт своим путём, — судьбы ты не изменишь.
Итак, оставайся, твёрдо держись!
Затеи Миме обдумай: они ведь тебе так доступны...

(удаляясь)
Что новь свершит, — увидишь и ты!

(Быстро исчезает в лесу. Поднимается бурный вихрь, сверкает яркое сияние; оба явления быстро проходят. Альберих глядит вслед исчезнувшему Страннику.)

Альберих

Вот мчится он прочь на светлом коне, смеясь над тревогой моей!
Да, вам смешно, о, безрассудные, беспечальные, жалкие боги!
Я вижу ваш близкий конец!
Пока сверкает золота блеск, здесь не дремлет ваш враг:
гибель вам он таит!

(Ускользает в боковую расселину. Сцена остаётся пустой. Утренняя заря. На рассвете появляются Зигфрид и Миме. Зигфрид вооружён мечом, подвешенным на лыковой перевязи. Миме тщательно исследует местность; наконец он заглядывает в глубину, которая всё время в густой тени, тогда как пригорок посреди сцены впоследствии всё ярче и ярче освещается солнцем. Затем Миме убежденно обращается к Зигфриду.)

Миме

Вот это место; стой же здесь!

Зигфрид

(Садится под липой и оглядывается по сторонам.)

Здесь должен я страх изведать?
Ты завёл меня далеко, до зари всю ночь лесами с тобою шли мы вдвоём...
Ты мне уж больше не нужен!
Если и здесь я останусь глуп, — один отправлюсь я дальше, твой путь не будет моим!

Миме

Верь мне, милый, только здесь ты можешь страх понять:
в других местах, в другие дни он не придёт к тебе.
Видишь там пещеры чёрной пасть?
В ней живёт ужасный дикий змей: зол он безмерно, страшно велик,
и зёвом огромным он наделён — тебя всего одним глотком он может вмиг проглотить!

Зигфрид

(продолжая сидеть под липой)
Так пасть ему я закрою, чтоб съесть он меня не успел.

Миме

Брызжет змей ядовитой слюной: если она в тебя попадёт, — до самых костей ты сгоришь!

Зигфрид

Так я только в сторону прыгну, если начнёт он плевать.

Миме

Змеиный хвост вьётся кольцом: кого он обовьёт
и в тиски сожмёт, тот будет раздавлен в песок!

Зигфрид

Я избегну этих объятий, зорко за зверем следя.
Но надо мне знать, есть ли у змея сердце?

Миме

Да, лютое, злое сердце!

Зигфрид

Но там ли, где у других зверей, бьётся сердце у змея?

Миме

Ну да, там же, конечно, дружок! Теперь ты почувствовал страх?

Зигфрид

(Беспечно лежавший под деревом, быстро принимает сидячее положение.)

Нотунг змею я в сердце вонжу! Не это ль зовётся страхом?
Ах ты, старый! Только это хитрый твой ум придумать мог?
Так уходи же дальше, — не видеть страха мне здесь!

Миме

Вот погоди!
Тебе рассказ мой кажется звуком пустым —
ты должен змея сам увидать, тогда ты наверно замрёшь!
Замелькает в глазах, заходит земля, застынет робко сердце в груди,
и ты поймёшь, как умён я, как Миме любит тебя...

Зигфрид

Не смей ты любить меня! Снова забыл? Скройся из глаз моих!
Прочь уходи, не то уж не стерпит мой гнев, если ты вновь запоёшь!
Кривые ужимки, миганье глазом, — когда ж забыть смогу я их?
Когда ж я расстанусь с тобой?

Миме

Сейчас уйду; у ручья там скроюсь я, ты здесь побудь;
как солнце на полдень взойдёт, явится змей,
из пещеры выползет он, мимо тебя здесь пойдёт воды в ручье напиться.

Зигфрид

(смеясь)
Миме, сядь только там — туда я змею дам пройти:
Нотунг ему я всажу в утробу, если тебя он в пути проглотит.
Так вот, слушай меня: прочь от ручья беги, дальше уйди, уйди совсем, исчезни навсегда!

Миме

После жаркой борьбы ты мне позволишь жажду твою умерить?

(Зигфрид энергично отмахивается от него.)

Кликни меня, если что надо, или если понравится страх...

(уходя; про себя)
Фафнер и Зигфрид, Зигфрид и Фафнер — о, если б обоих сгубить!

(Исчезает в лесу справа. Зигфрид глядит вслед уходящему Миме.)

Зигфрид

Горбун мне не был отцом, — как рад я, что это так!
Стал мне милее зелёный лес, стал отрадней мне ласковый день,
лишь только хромой старик от меня навсегда ушёл.

(Впадает в задумчивость.)

Каким был отец мой на вид?
Ха! Таким, как я сам! Ведь если б у Миме был сын, он бы имел образ Миме!
Точно такой же гадкий горбун, гном хромой...
Те же ухватки, отвислые уши, гнойные глазки — что за урод!
Забыть его скорей!

(Откидывается назад и глядит вверх сквозь крону дерева. Глубокая тишина. Трепетное оживление леса.)

Но... как выглядеть мать могла?
Вот это мне трудно представить!

(очень нежно)
Конечно, блестел её нежный взор, как взор ласковой лани.
Но лишь красивей!

(очень тихо)
Меня родив в страданьях, зачем умерла она?
Иль у людей всегда уж мать умирает, сына родив?
Грустно было бы так...
Ах! Если б мог я мать увидеть!
О, родная! Людей жена!

(Вздохнув, он всё более откидывается назад. Полная тишина. Усиливающийся шум леса. Внимание Зигфрида привлечено, наконец, пением лесных птиц. Он с возрастающим участием прислушивается к одной птичке, распевающей в ветвях дерева, под которым он сидит.)

Певунья-птичка, мне нов твой напев: здесь ли в лесу ты живёшь?
Понять бы, что ты щебечешь, что мне хочешь сказать?
Может быть, о моей родимой?
Рассказывал мне карлик-ворчун, что песни птичек можно понять,
что к ним надо привыкнуть. Как же привыкнуть к ним?
Ха, попытаюсь! Я спою на свирели, в звуках похожих:
без слов обойдусь я, только напевом!
Вот спою так по-птичьи, и речи певуньи пойму!

(Прыжками подбегает к роднику, журчащему поблизости, срезает себе мечом тростинку и поспешно делает из неё свирель. Снова прислушивается.)

Молчит и ждёт — так сам я начну!

(Играет на свирели. Останавливается, вновь вырезает и улучшает дудочку, опять играет. Качает головой и снова делает улучшения. Пробует. Сердится, сжимает свирель рукой и пробует снова. Затем, улыбаясь, бросает свои попытки.)

Совсем не то! На моей свирели нежный напев не звучит.
Птичка, увы, я, верно, глуп, тебя мне не понять!

(Опять слышит пение птички и глядит на неё.)

Мне стыдно, что эта плутовка примолкла, глядит и ждёт понапрасну!
Хей-да! Так слушай звонкий мой рог!

(Замахивается свирелью и бросает её далеко от себя.)

На свирели глупой не вышел толк!
Я лесной клич умею играть, — послушай весёлую песню!
Товарищей милых ею я звал: но шёл медведь лишь ко мне да волк.
Вот посмотрю, кто нынче придёт, не явится ль милый мне друг?

(Берёт в руку свой серебряный охотничий рог и играет на нём. На долго выдерживаемых нотах Зигфрид всякий раз с ожиданием глядит на птичку. Что-то начинает ворочаться в глубине пещеры. Фафнер в образе огромного ящеровидного змея поднялся со своего ложа в пещере; он продирается сквозь кустарники и ползёт из глубины сцены к более высокому месту; поднявшись на него переднею частью своего туловища, он издаёт громкий зевающий звук. Зигфрид оглядывается и с удивлением взирает на Фафнера. Фафнер при виде Зигфрида остановился на пригорке и не двигается дальше.)

Ха-ха! Явилось на зов что-то милое с виду! Славный приятель приполз!

Фафнер

Что там?

Зигфрид

Ну, если ты, зверь, говорить горазд, чему-нибудь ты научишь!
Вот мне надо бы страх узнать: может быть, ты покажешь?

Фафнер

Мальчик слишком смел?

Зигфрид

Смел или слишком смел, не знаю!
Но ты бейся со мною или показывай страх!

(Фафнер издаёт звуки, похожие на смех.)

Фафнер

Пить хотел я, — попался и корм!

(Раскрывает пасть и показывает зубы.)

Зигфрид

Превесёлое рыло ты мне открыл — зубы смеются у лакомки!
Хорошо бы заткнуть эту глотку — уж очень зев твой широк!

Фафнер

Не годен зев мой вздор болтать, но он проглотит вмиг глупца.

Зигфрид

Хо-хо! Свирепый, лютый ворчун! В тебе свариться было б плохо!
Право, умней, дружок, околеть тебе самому!

Фафнер

(рыча)
Фырр! Ну! Хвастай, дитя!

Зигфрид

Держись, злюка! Хвастун идёт!

(Берёт свой меч в руку, подскакивает к Фафнеру и вызывающе становится против него. Фафнер вползает выше и брызжет из ноздрей на Зигфрида. Зигфрид уклоняется от ядовитой слюны, подскакивает ближе и становится сбоку. Фафнер старается схватить его своим хвостом. Зигфрид, уже почти схваченный Фафнером, одним махом перепрыгивает через змея и ранит его в хвост. Фафнер рычит, быстро убирает хвост и становится на дыбы, чтобы всею тяжестью своего туловища навалиться на Зигфрида; таким образом, он открывает ему свою грудь. Зигфрид быстро высматривает место, где у зверя скрывается сердце, и вонзает в него свой меч по самую рукоять. Фафнер от боли вздымается ещё выше и валится на свою рану, в то время как Зигфрид, выпустив меч из руки, отскакивает в сторону.)

Лежи, злобный чудак!
Нотунг держишь ты в сердце!

Фафнер

(ослабевшим голосом)
Ребёнок смелый, кто ты? Кто меня сразил?
Кто доблестный юный дух на убийство толкнул?
Твой мозг чужд был тому, что ты свершил...

Зигфрид

Я мало учён — не знаю сам, кто я;
с тобой смертно сразиться сам ты заставил меня.

Фафнер

О, мальчик светлоокий, сам чуждый себе, знай и запомни жертву свою!
Великанов громоздкий род, Фазольт и Фафнер, два брата, оба уж пали....
За проклятый клад, награду богов, брата я умертвил,
а клада страж в обличье змея, — Фафнер, последний в роде, — румяным героем сражён...
Видишь ли смерть, мальчик цветущий?
Кто ребёнку подвиг внушил, — таит и цветущему смерть.
Вот конец мой...

(умирая)
Помни меня...

Зигфрид

Где я родился — знаешь ли, змей? Мудрым ты, дикий, стал, умирая!
Кто я, откуда родом? Зигфрид имя моё!

(Фафнер приподнимается и испускает дух.)

Фафнер

Зигфрид!

Зигфрид

Мертвец учить не может...
Веди ж меня ты, мой Нотунг живой!

(Фафнер, умирая, свалился на бок. Зигфрид извлекает свой меч из груди змея; при этом рука его орошается кровью павшего. Он быстро отдёргивает руку.)

Как пламя, жгуча кровь!

(Невольно берёт пальцы в рот, чтобы слизнуть с них кровь. Задумчиво глядит перед собой, в то же время его внимание всё более и более привлекается пением птичек.)

Может ли быть? Ведь птички со мной говорят!
Змея ли кровь открыла мой слух?
Та птичка снова здесь, чу! Что поёт она?

Голос лесной птички

(сквозь ветви липы, под которой стоит Зигфрид)
Гей! Зигфрид властителем золота стал!
О, если б в пещере нашёл он клад!
В шлеме волшебном он мог бы блаженно творить чудеса;
но если кольцо изберёт он, то будет всем миром владеть!

(Зигфрид слушает с восторженным лицом, затаив дыхание.)

Зигфрид

(тихо)
О, милый вестник, благодарю!
Я понял тебя!

(Идёт в глубину сцены и спускается в пещеру, где он тотчас же совершенно исчезает. Миме, боязливо озираясь, прокрадывается на сцену, чтобы убедиться в смерти Фафнера. В то же время с другой стороны выходит из расселины Альберих; он наблюдает за Миме, и когда тот поворачивается к пещере, бросается вперёд и загораживает ему дорогу.)

Альберих

Куда? Стой! Куда ты ползёшь, хитрая тварь?

Миме

Проклятый брат, без тебя нельзя! Зачем ты здесь?

Альберих

Заришься, плут, на моё добро, на шлем и кольцо?

Миме

Прочь убирайся! Здесь место моё, что рыщешь ты тут?

Альберих

Ловкий воришка пойман врасплох за воровством?

Миме

Что я достал горбом своим, с тем не расстанусь!

Альберих

Ты ли похитил клад из рейнских глубин?
Тобой ли, негодным, созданы чары кольца?

Миме

Кто сделал шлем, что облик меняет наш?
Ты, в нём нуждаясь, сумел ли его создать?

Альберих

Ну что ты, кропатель, сам сколотить догадался б?
Ведь перстень мой мыслить заставил глупца.

Миме

Твой перстень; где он? Досталось кольцо великанам!
Что ты утратил, то я себе раздобыл!

Альберих

Подпустив юнца, хочет скряга нажиться?
Ты сглупил в расчёте, — он властен себе всё взять!

Миме

Я растил его, и за труд платит он мне; за столько мук награды так долго я ждал...

Альберих

За простой призор этот скаредный, мерзостный раб
хочет дерзко сам властителем стать?
Паршивому псу больше идёт кольцо, чем тебе!
Жалкий, тебе ли перстень царя носить?

Миме

(почёсывая себе голову)
Владей же им, храни его, своё кольцо, будь царём, но мне всё же будь братом!
Только мой шлем, весёлый пустяк, дай мне взамен, обоим нам выгодно так поделить!

(С доверчивым видом потирает себе руки.)

Альберих

(с насмешливым хохотом)
Так поделить? Этот шлем — отдать?
Ах ты, хитрец! Я бы спать не мог от козней лукавца!

Миме

(вне себя)
Ни меняться? Ни делиться?
Чист буду я? Без ничего?

(визгливо)
Дай же что-нибудь брату!

Альберих

Ни гвоздя, ни малой крупицы ты не получишь!

Миме

(в бешенстве)
Ни кольца, ни шлема ты сам не увидишь, — я всё заберу!
Мне на помощь Зигфрид тотчас придёт со своим мечом;
проворный герой рассудит, братец мой, нас!

(Зигфрид появляется в глубине сцены.)

Альберих

Ну, оглянись! Вот выходит он из гнезда...

Миме

Верно, игрушек детских набрал...

Альберих

Мой шлем он держит!

Миме

Да и кольцо!

Альберих

Проклятье! Кольцо?

Миме

(лукаво посмеиваясь)
Что ж, отними, постарайся! Я сам уж им завладею!

(Снова ускользает в чащу леса. Тем временем Зигфрид, с волшебным шлемом и кольцом в руках, медленно и задумчиво вышел из пещеры; он мечтательно рассматривает свою добычу и снова останавливается на возвышенности среднего плана.)

Альберих

Лишь в руки мои должен мой перстень вернуться!

Зигфрид

Зачем вы мне, я не знаю, но только вас из сокровищ
клада я взял, как добрый голос мне спел.
Пусть ваша краса мне отныне блещет на память о том,
что в бою я змея сразил, но что страха всё ж не узнал!

(Засовывает волшебный шлем себе за пояс, а перстень надевает на палец. Тишина. Зигфрид невольно опять следит глазами за птичкой и прислушивается к ней, затаив дыхание.)

Голос лесной птички

Гей! Зигфрид уж держит и шлем, и кольцо!
О, если б он Миме не стал доверять!
Должен вслушаться Зигфрид в его коварную речь!
Он легко поймёт, что злой Миме таит! Вкусил он змеиную кровь!

(Выражение лица и жесты Зигфрида показывают, что он хорошо понял птичку. Он видит приближающегося Миме, но продолжает стоять на пригорке в той же позе, не двигаясь, опершись на свой меч, наблюдая и замкнувшись в себя.)

Миме

(Снова крадётся на сцену и с переднего плана наблюдает за Зигфридом.)

В мечтах на добычу он глядит...
Не был ли здесь лукавый странник, хитрый мудрец?
Своей болтовнёй он мог дитя смутить...
Миме, будь вдвое хитрей, расставь осторожно тонкую сеть,
старайся ласковой лживой речью слепое дитя обмануть!

(Подходит ближе к Зигфриду и приветствует его льстивыми, вкрадчивыми ужимками.)

Ну, здравствуй, Зигфрид!
Что ж, герой мой, понял ли страх ты теперь?

Зигфрид

Ученье впрок не пошло.

Миме

Но громадный змей, — его ты прикончил?
Он был ведь ужасен и лют?

Зигфрид

Хоть зол и грозен он был, почти жаль мне его:
живут твари похуже, но ещё не убиты!
Кто смерти змея ждал, тот много злей, чем он сам!

Миме

(очень дружелюбно)
Успокойся!
Тебе не видеть меня: я вечным сном закрою скоро глазки твои!
На что ты был годен, то ты свершил; мне только отнять
осталось твою добычу, я это, верно, сумею — ты легко даёшься в обман!

Зигфрид

Так мне ты желаешь лиха?

Миме

(удивлённо)
Я разве сказал?

(ласково продолжая)
Зигфрид! Слушай, сынок мой!
Всё в тебе всегда я от сердца ненавидел; мальчишку я вырастил
не из любви — для клада, что змей хранил, для перстня мучился я.

(словно обещая ему что-то хорошее)
Если клада ты сам мне не дашь, Зигфрид, мой сын, пойми же тогда,
что жизнь отдать ты мне должен!

Зигфрид

Рад я лишиться любви твоей, но я и с жизнью должен расстаться?

Миме

(с досадой)
Сказал ли я так?
Ты не хочешь понять!

(Он достаёт свою фляжку.)

Вот ты устал, утомлён борьбой, тело твоё горячо:
этот напиток, прохладный сок, я припас для тебя!
Ты свой меч расплавлял — я зелье варил:
выпей глоток и мне отдавай свой меч, а с ним и шлем, и клад! Хи-хи-хи-хи-хи-хи!

Зигфрид

Ты хочешь мой меч и то, что я добыл, — шлем и перстень, — похитить?

Миме

(с живостью)
Как непонятлив ты стал! Полно, разве я вру?
С большим усильем ум я напряг, чтоб тайные мысли
скрыть лицемерьем, а мальчишка глупый хочет всё извратить!
Уши открой же! И пойми ясней! Слушай, что Миме скрыл!

(снова очень приветливо, делая явные усилия)
Возьми и выпей напиток — поил я часто тебя; правда, угрюмо, словно сердясь,
из рук моих, хоть с бранью, пил же ты, Зигфрид!

Зигфрид

Я бы горло рад промочить, но как питьё ты варил?

Миме

(весело шутя, словно описывая Зигфриду то приятное состояние опьянения, которое доставит ему питьё)
Хе! Увидишь — только глотни!
В туман и ночь напиток тебя погрузит:
ты без чувств, как мёртвый, вдруг вытянешь члены...
Пока ты лежишь, я быстро схвачу и спрячу добычу, но проснись ты опять —
как бы спасся я от тебя, даже с перстнем в руках?
Так тем мечом, что ты сам сковал, голову я с тебя сниму:
вот как я спасусь вместе с кольцом! Хи-хи-хи-хи-хи...

Зигфрид

Во сне меня ты зарежешь?

Миме

(в бешенстве)
О чём ты? Что я сказал?

(с притворной нежностью, очень отчётливо)
Я лишь хочу с ребёнка головку снять!

(с выражением сердечной заботы о здоровье Зигфрида)
Хотя бы я мог тебя сносить, хотя бы не жаждал жестокого мщенья
за все мои обиды, — всё ж убрать тебя с дороги должен я не медля.

(снова шутливо)
Ведь зорко за этой добычей и Альберих тоже следит!

(Выливает сок из фляжки в рог для питья и с навязчивыми жестами подаёт Зигфриду.)

Ну, мой Вельзунг! Волка сын!
Пей — и с жизнью простись! Глотни и подавись! Хи-хи-хи...

Зигфрид

(Замахивается мечом.)

Сам подавись, злой отравитель!

(В приступе сильнейшего отвращения он наносит быстрый удар Миме, который тотчас же падает мёртвым.)

Альберих

(из ущелья)
Ха-ха-ха, ха-ха-ха...

(Зигфрид, глядя на убитого, снова спокойно прицепляет себе меч.)

Зигфрид

Злобе дань платит Нотунг: он на то ведь и скован!

(Поднимает труп Миме и сбрасывает его в пещеру.)

Вот в пещере там ляг на свой клад!
Его ты добыл хитрым путём: владей же сокровищем вечно!
Великана в стражи дам я тебе, чтоб он воров не пускал!

(С большим напряжением сил волочит мёртвого змея к входу в пещеру, совершенно заваливая отверстие трупом Фафнера.)

Лежи и ты, мрачный змей!
Сверкающий клад вместе с корыстным врагом
своим стереги: нашли вы оба ныне покой!

(Несколько мгновений задумчиво глядит в пещеру; затем, видимо, усталый, медленно направляется на авансцену. Проводит рукой по лбу.)

Жарко мне; этот змей тяжёл!
Кровь моя огнём горит, мой лоб руку мне жжёт...
Как солнце высоко! В лазури всплыв, жгучий глаз мне на темя прямо глядит!
Но прохладу в тени найду я под липой.

(Ложится под липой и снова глядит вверх сквозь ветви.)

Ещё раз, милая птичка, забыв о тех, кто нам мешал,
голос твой мне дай послушать! На ветвях тебе качаться так любо, —
с нежным чириканьем братья и сёстры, порхая, ласкают тебя...
А я — совсем один, без сестёр и без братьев;
мой отец убит, скончалась мать, я их не видал...
Со мной был всегда только гадкий старик;
нас любовь держала порознь: хитрые козни строил мне карлик —
я должен был с ним покончить!

(В приливе скорби он снова поднимает взор на ветки дерева.)

Славная птичка, тебя я спрошу...
Где бы мне нашёлся добрый друг?
Может быть, ты мне поможешь?
Как часто я звал, но призвать не умел!
Ты, дружок мой, лучше сумеешь, ты дашь мне верный совет!
Ну, спой! Я рад тебе внимать!

Голос лесной птички

Гей! Зигфрид убил уж лихого врага!
Он друга найдёт в чудесной жене, что спит на горной скале!
Пламя вершину хранит! Пройди сквозь огонь,
деву буди — Брунгильда будет твоя!

Зигфрид

(С живостью поднимается на ноги.)

О, нежный звук! Сладкая песнь! Как жжёт она истомой мне грудь!
Огнём чудесным дух мой горит!
Что в сердце и в кровь мне вдруг проникло?
Что это, что? Скажи!

(Прислушивается.)

Голос лесной птички

Голос любви, сладкие слёзы, дивная боль в песне моей!
Кто любит, поймёт мой призыв!

Зигфрид

Он страстно меня увлекает из лесу прочь, на утёс!
Скажи ещё мне, певунья счастья: можно ль пройти мне сквозь пламя?
Можно ль невесту будить?

Голос лесной птички

Невесту найти и разбудить лишь смелый бы мог:
должен он страха не знать!

Зигфрид

(ликуя)
Да тот глупец, что не знает его, о, птичка, — это ведь я!
Ещё сегодня о страхе узнать я тщетно у змея пытался;
в восторге я жду, что Брунгильда научит!
Как путь к той скале отыскать?

(Птичка вспорхнула; она кружится над Зигфридом и медленно летает перед ним.)

Ты меня сама направишь? Я за тобою вслед побегу!

(Бегает за птичкой, которая некоторое время дразнит его и шаловливо направляет то туда, то сюда; наконец он следует за нею, когда она, сделав определённый поворот, улетает в глубину сцены.)

* * *

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

(Дикая местность у подошвы скалистой горы, круто поднимающейся слева. Ночь. Буря и гроза, сильный гром и молнии. Раскаты грома вскоре умолкают, тогда как молнии ещё долгое время бороздят тучи. Появляется Странник. Он решительным шагом подходит к склепообразному отверстию пещеры, чернеющей в одном из утёсов на авансцене, становится там, опираясь на своё копьё, и обращается в пещерную бездну.)

Странник

Вала, слушай! Вала, проснись!
От долгих грёз я пробуждаю твой дух!
Услышь мой призыв! Восстань! Восстань!
Из бездны ночной, из глуби туманной восстань!
Эрда! Эрда! Вечности сон! Из лона родного ныне всплыви!
Здесь песнь пою я, чтоб ты проснулась!
От сонных мечтаний снова очнись!
Всемудрая! Первосущая! Эрда! Эрда! Вечности сон!
Вала! Богиня! Явись мне! Явись мне!

(В пещерной бездне начинает брезжить голубоватый свет. Эрда, озарённая им, медленно поднимается из глубин. Вся её фигура словно покрыта инеем; волосы и одеяние отбрасывают сверкающее сияние.)

Эрда

Я слышу песнь... Зов чарует властно...
От вещих грёз проснулся мой дух: кто сон встревожил мой?

Странник

Он мною развеян, моею песней, чтоб явным стало виденье тайных снов!
Везде блуждал я, знанья искал; весь мир прошёл я, чтоб слышать вещие речи.
Нет никого мудрее тебя; ты знаешь всё, что скрывает глубь, чем выси гор,
воздух и воды полны. Где жизнь дрожит, — дух твой витает;
где мысль трепещет, — светит твой ум.
Явно, верю, всё для тебя.
Жаждою знанья томимый, я нарушил твой сон!

Эрда

Мой сон — виденья, виденья — мысли, мышленье — творчество знанья.
Грёзам моим внимают норны: они ткут нить, и тайны Эрды прядут;
тебе ответят норны!

Странник

Пред волей судьбы норны безгласны и отвратить бедствий не могут.
Но ты, быть может, мудро мне скажешь, как у прялки сдержать колесо?

Эрда

Мужей деянья туманят мысль мою...
Всезнающий дух пленён Властителем был...
И дочь — родила я богу: героев сонм набирать он велел ей.
Дочь Валы, она мудра. Оставь меня — совет подаст тебе Эрды и Вотана дочь!

Странник

О Брунгильде смелой речь ты ведёшь?
Был презрен ею бурь усмиритель, когда себя всей силой он смирял!
Что властитель войны исполнить жаждал, но что отверг он себе вопреки, —
то за свой страх дерзкая дочь для себя исполнить решилась, Брунгильда в битве мужей.
Бог брани деву казнил: ей очи сном он смежил...
На утёсе дева спит, и лишь затем проснётся она, чтоб смертный муж владеть ею стал...
К ней ли с вопросом идти?

Эрда

Тьмой странной я смущена: в дикой мгле кружится мир...
Валькирию, моё дитя, сон глубокий сковал, когда всемудрая мать спала?
Кто любил доблесть, — казнь ей шлёт? Кто внушал геройство, — мстить стал ему?
Кто права хранит и святые клятвы, — правит без прав, вероломно?
Дай мне снова заснуть! Дай замкнуться всезнанью!

Странник

О нет, тебя я держу! Покорись велению чар!
Всезнаньем некогда ты иглу тревоги вонзила в сердце моё:
и страх кончины, тяжкой, позорной, грудь мне наполнил, боязнь связала мой дух.
Если ты всех в мире мудрей, молви мне, как победил тревогу бог?

Эрда

Нет, ты не тот, кем назвался!
Зачем ты, дикий упрямец, нарушил всезнанья сон?

Странник

Сама ты уже не та!
Всезнание Валы иссякает: погаснет оно моею волей!
Знаешь, что Вотан решил?

(Долгое молчание.)

Внимай мне в незнанье своём, чтоб мирно взор сомкнуть навек!
Мне уже не страшен близкий конец мой: я его хочу!
То, что однажды в диких муках, в разладе злом я решил, ныне гордо и с весельем свершу!
В гневе, в тоске безысходной, я Ниблунгу мир отдавал,
но Вельзунг прекрасный примет наследье моё!
Мой избранник светлый, не зная меня, не связанный небом,
юный и смелый, кольцо Альбериха достал.
Любви дитя, зависти чуждый, от злого проклятья очистит он мир, ибо страх неведом ему!
И твоё дитя, Брунгильду, нежно разбудит герой;
вещей Валы мудрая дочь любовью искупит мир!
Так скройся же в глубь, в недра родные!
В грёзах узри конец мой! Да будет, что должно:
пред Юным, Вечным склонился радостно бог!
Засни же, Эрда! Первобоязнь! Сон мира!

(Эрда, сомкнув глаза, постепенно погружается вглубь; затем она исчезает совершенно. Вместе с тем и в пещере снова воцарился полный мрак.)

Прощай! Прощай! Засни навек!

(Утренний рассвет освещает сцену; буря улеглась. Странник подходит вплотную к пещере и прислоняется спиной к утёсу; лицо его обращено на сцену.)

Я вижу: Зигфрид идёт...

(Остаётся на том же месте у пещеры, не меняя позы. Птичка Зигфрида, порхая, летит к авансцене. Внезапно птичка меняет направление своего полёта в воздухе туда и сюда и поспешно исчезает в глубине сцены.)

Зигфрид

(Входит и останавливается.)

Умчалась птичка моя! Певуньи полёт и нежный зов к скалам меня привели;
но тут исчез мой вожак! Теперь найду я и сам тот утёс:
куда мой спутник летел, туда я и пойду!

(Идёт в глубину сцены.)

Странник

Куда, мальчик, путь твой идёт?

Зигфрид

(останавливаясь и оборачиваясь)
Слова слышны?
Так здесь укажут мне путь!

(Подходит ближе к Страннику.)

Я иду к утёсу, огонь его окружает: там дева спит, я её ищу!

Странник

Но кто тебя туда направил, дух твой прельстив этой девой?

Зигфрид

О ней мне спела песнь птичка, подав совет чудесный.

Странник

Болтают птички о разном, но их нельзя понять; как мог ты постичь напева тайну?

Зигфрид

Змеиная кровь мне открыла слух — в лесу сражён мною Фафнер;
едва ту кровь мой язык вкусил, как я понял, что птички поют.

Странник

Великана ты сразил, но кто тебя на бой со змеем толкнул?

Зигфрид

Лукавый Миме привёл меня, он страх хотел показать мне,
но змею в сердце меч мой вонзить Фафнер мне сам внушил: он разинул пасть на меня.

Странник

Кто создал твой могучий меч, что врагов сильнейших бьёт?

Зигфрид

Да сам я сковал, кузнеца отвергнув; иль был бы я без меча.

Странник

Но кто создал те осколки, что в новый меч ты сплавить мог?

Зигфрид

Что знаю я тут?
Я знал одно, что осколки мне не годны, если не сплавить их вновь!

(Странник разражается весёлым добродушным смехом.)

Странник

Да, правда твоя!

(Благосклонно глядит на Зигфрида.)

Зигфрид

(удивлённо)
Ты дразнишь меня? Старый спорщик!
Будет тебе, больше болтать и не стану;
мне укажи, если знаешь, дорогу; а если нет, то рот свой зажми!

Странник

Дитя, терпенье! Если я стар — ты уваженье яви мне!

Зигфрид

Вот так находка!
Всю жизнь мою стоял мне старик всегда на дороге, но я расправился с ним!
Если ты нарочно мне путь заграждаешь, берегись, старец:
и ты, как Миме, слетишь!

(Подходит ещё ближе к Страннику.)

Как выглядишь ты? Большую шляпу зачем надел? Почему закрыл ею лицо?

Странник

(по-прежнему не меняя места и позы)
Так поступает странник, если против ветра идёт.

Зигфрид

(рассматривая его ещё ближе)
Одного не вижу я глаза!
Его, конечно уж, вышиб тот, кому прохода ты смел не дать?
Прочь уходи, — не то и другого глаза можешь лишиться!

Странник

(очень спокойно)
Я вижу, мой сын, в незнанье своём ты только помощь находишь.
Тем глазом, что я потерял, ты сам видишь глаз тот единый, что мне освещает мой путь.

Зигфрид

Ха-ха-ха-ха-ха! Смешить умеешь ты ловко! Но мы довольно болтали!
Скорей мне путь укажи и своим путём уходи:
в тебе нет ведь пользы иной! Живей, не то прогоню!

Странник

(мягко)
Знай ты меня, мой герой, мне брани ты б не кидал.
Сердце моё ты терзаешь так больно... Но если мил мне твой светлый род,
всё же страшит его пылкий мой гнев!
О, мой любимец! Мой прекрасный!
Бойся вызвать мой гнев: он погубит тебя и меня!

Зигфрид

Ты, верно, глух, скучный старик?
Путь мне очисти — я знаю, что там пройду я к спящей жене:
так птичка сказала, что здесь лишь прочь улетела!

(Мрак снова быстро заволакивает сцену.)

Странник

(разражаясь гневом и принимая повелительную позу)
Исчез он, спасая жизнь!
Он воронов чёрных почуял здесь — и в страхе умчался от них!
Идти ты не должен этим путём!

Зигфрид

(С удивлением отступает на несколько шагов, становясь в вызывающую позу.)

Ого! Я не должен? Да кто ты такой, чтоб не пускать меня?

Странник

Страж я утёса грозный. Держу я спящую деву властно в плену:
тот, кто от сна невесту разбудит, власть мою уничтожит.
Средь волн огня невеста лежит, пламенным морем утёс окружён:
кто возжаждет жены, тот жаром будет сожжён!

(Указывает копьём на вершину утёса.)

Взор подыми! Ты видишь ли свет?
Слепят лучи, пылает зной, жгучие тучи, красные волны
с грохотом бурным сбегают сюда; сияньем ты весь озарён!

(На вершине утёса появляется, разгораясь, колеблющийся свет пламени.)

Сейчас тебя пожрёт это море! Назад же, слепое дитя!

Зигфрид

Назад, несносный, ты сам!
Там, где огонь пылает, Брунгильду я должен найти!

(Идёт вперёд, Странник преграждает ему дорогу.)

Странник

Пламя не страшно тебе, так путь твой копьё преградит!
Ещё я в руке всю власть держу; об это копьё твой меч уж был разбит!
Разбейся он ещё раз о вечный жезл!

Зигфрид

(извлекая меч)
Так отец мой пал жертвой твоей?
Мщенью навстречу ты вышел сам!
Злобу копья сломи, мой мстительный меч!

(Одним ударом он разрубает надвое копьё Странника: из обломков вылетает молния, ударяясь в вершину утёса; с этого момента сиянье на горе, дотоле слабое, начинает пылать огненными языками всё ярче и ярче. Удар молнии сопровождается сильным громом, быстро утихающим. Обломки копья катятся к ногам Странника. Он спокойно подбирает их.)

Странник

Иди! Я должен исчезнуть!

(Внезапно исчезает в полном мраке.)

Зигфрид

Подобрав обломки, спрятался робкий?

(Разгорающийся свет огненных облаков, опускающихся всё ниже и ниже, бросается в глаза Зигфриду.)

Ха! Радостный жар! Огненный свет!
В блеске лучистом путь мой открылся.
В пламени плавать! Невесту в огне отыскать! Хо-хо! Ха-хей!
Где ты? Отзовись, милый друг!

(Начинает трубить в свой рог и устремляется в огненное море, которое, низвергаясь с высоты, разливается теперь и на авансцене. Зигфрид вскоре пропадает из вида; слышно, что он удаляется, поднимаясь на вершину. Ярчайшее сверкание пламени. Огненная стихия, достигшая высшего напряжения, с этого места начинает ослабевать и мало-помалу разряжается в прозрачные облака, словно освещённые утренней зарёй. Облака, становясь всё нежнее и нежнее, превращаются в тонкую пелену тумана розовой окраски; туман расходится, испарения улетучиваются вверх, причём сначала открывается только ясная лазурь дневного неба, тогда как по краю появившейся вершины утёса ещё стелется алая пелена утреннего тумана, которая вместе с тем напоминает волшебный огонь, всё ещё пылающий в глубине. На переднем плане, под развесистой елью, спит глубоким сном Брунгильда, вся в блестящих доспехах, с шлемом на голове, покрытая своим длинным щитом. Зигфрид снаружи достигает скалистого края вершины и показывается там сначала только до пояса; стоя так, он долго с удивлением оглядывается.)

Мирной вершины блаженная тишь!

(Поднимается совсем и изумлённо осматривает сцену, стоя на скалистом камне заднего откоса. Глядя в сторону елового бора, он немного подвигается вперёд.)

Что там я вижу в тенистом лесу?
Там конь лежит, спит он глубоким сном...

(Медленно приближаясь, он с удивлением останавливается, заметив ещё на некотором расстоянии фигуру Брунгильды.)

Что предо мной сверкает? Ужель это стали блеск?
Снова ли взор мне пламя слепит?

(Подходит ближе.)

Щит тяжёлый? Если поднять?

(Снимает щит и видит фигуру Брунгильды; но большая часть её лица ещё закрыта шлемом.)

Ха! В оружии муж? Как он прекрасен собой!
Должно быть, шлем давит чело — надо снять убор с головы!

(Осторожно открывает шлем и снимает его со спящей; длинные волнистые волосы распускаются во все стороны. Зигфрид вздрагивает.)

Ах! Красота!

(Стоит, погружённый в созерцание.)

Светлые пряди туч золотистых лазурь небес каймят,
яркого солнца радостный лик светит в волнах облаков!..

(Ниже склоняется над спящей.)

Колышет дыханье юную грудь — снять ли и панцирь теснящий?

(Пытается снять броню, но тщетно.)

Ну, мой меч! Режь мне железо!

(Берёт в руку меч и нежно, осторожно перерезает с обеих сторон, во всю длину доспехов, панцирные кольца; затем снимает броню и набедренники: Брунгильда лежит перед ним в мягком женском одеянии. Он вздрагивает от страха и удивления.)

Это не муж!

(В величайшем возбуждении он глядит на спящую.)

Пламень волшебный сердце мне жжёт, трепетный жар мысли туманит,
в глазах всё ходит кругом!
Кого мне призвать себе на помощь?
Мать! Где ты? Услышь меня!

(Припадает, словно без чувств, к груди Брунгильды. Долгое молчание. Потом он со вздохом поднимается.)

Проснётся ль она и мне откроет ли взор свой?
Откроет мне взор свой?
Что, если я в нём сгорю? Хватит ли сил снести этот свет?
Я сам не свой, не смею вздохнуть...
Дух мой охвачен знойным томленьем, от робости сердца руки дрожат...
Не это ль чувство зовётся страхом?
Родная! Видишь — вот смелый твой сын!

(очень нежно)
Здесь спит спокойно жена, и страх он от спящей узнал!
Как робость убить? Как стать смелей?..
Чтоб я сам проснулся, девы сон я развею!

(Снова приближаясь к спящей, он при виде её опять поддаётся приливу нежнейших ощущений. Он наклоняется ниже.)

Нежно взор мой ласкают уста...
Их трепет сладкий мне радость сулит...
Льётся дыханье дивной, тёплой волной...

(словно в отчаянии)
Проснись же! Проснись же! Святая жена!

(Неподвижно глядит на неё.)

Ответа нет...
Так жизни напьюсь я из уст благодатных, рад я и смерти за миг!

(Опускается, как умирающий, на спящую и, закрыв глаза, прижимается губами к её устам. Брунгильда открывает глаза. Зигфрид отшатывается и стоит перед нею. Брунгильда медленно приподнимается и принимает сидячее положение. Торжественными жестами, воздевая руки, она приветствует свой возврат к восприятию земли и неба.)

Брунгильда

Здравствуй, солнце! Здравствуй, свет!
Здравствуй, радостный день!
Ты улетел, мой долгий сон!
Кто же меня к жизни вернул?

Зигфрид

(Торжественно взволнованный её взором и голосом, стоит, как очарованный.)

Я прошёл огонь, что вокруг скалы пылал, я открыл твой крылатый шлем:
Зигфрид сон твой крепкий прервал!

Брунгильда

(высоко выпрямившись в сидячем положении)
Здравствуй, небо! Здравствуй, земля! Здравствуй, краса мирозданья!
Развеян мёртвый сон, прозрел мой взор: Зигфрид, ты возвратил мне жизнь!

Зигфрид

(в порыве высшего восторга)
О, слава той, кем я был рождён!

Брунгильда

О, слава той, кем ты был рождён!

Зигфрид

Честь земле, вскормившей меня!

Брунгильда

Честь земле, вскормившей тебя!

Зигфрид

Ибо я взор узрел, что мне блаженство открыл!

Брунгильда

Лишь твой взор меня мог узреть, мой сон прервать мог лишь ты!

(Оба, охваченные экстазом, погружаются во взаимное созерцание.)

О, Зигфрид! Зигфрид! Дивный герой! Ты светоч победный, жизни весна!
О, как давно, радостный луч, ты мною любим! Ты был виденьем, мечтой моей!
Твоё рожденье взлелеяно мной — зачатую жизнь мой щит прикрывал!
Я люблю тебя, Зигфрид!

Зигфрид

(тихо и робко)
Так мать моя не скончалась? Милая только спала?

(Брунгильда улыбается, ласково протягивает ему руку.)

Брунгильда

Святое дитя! Твоя мать к тебе не вернётся!
Одно мы с тобой, если ты любишь меня!
Ты будешь мудр знаньем моим; но знанье мне дано только любовью!
О, Зигфрид, Зигфрид! Жизни весна!
Тебя всегда я любила! Ведь только мне открылась Вотана грёза —
то святое, что назвать я не смела, что я постигла трепетом сердца,
за что я в бой смело пошла, за что я бога волю отвергла,
за что страдала, казнь понесла, не дерзая мыслить и лишь любя!
Да, в этой грёзе — о, если б ты понял — я только любила тебя!

Зигфрид

Как песнь твоя чудесно звучит! Но слов значенье темно...

(нежно)
Я гляжу на звёзды твоих очей, мне твоё дыханье веет теплом,
и твой голос сладко нежит мой слух;
но в тайну песни твоей вникнуть не в силах я...
Могу ли я мыслью даль охватить, когда лишь тебя всем сердцем слышу и вижу!
Я пред тобой чувствую страх: ведь ты одна мне внушила боязнь...
Мой дух окован, пленённый тобою... О, возврати мне его!

(Сильно возбуждённый, устремляет на Брунгильду взгляд, полный страстного желания. Брунгильда тихо отворачивает голову и глядит в сторону леса.)

Брунгильда

Вот там мой Гране, мой гордый конь...
Блуждает он бодро, кормясь в лесу, — со мной пробудился и он...

Зигфрид

(оставаясь в прежнем положении)
По дивным устам мой взор блуждает,
и губы томятся жгучею жаждой — наслажденье глаз их волнует!..

Брунгильда

(Увидев своё оружие, указывает на него рукой.)

Там вижу я щит, оплот героев;
там вижу я шлем, что меня хранил: уж он меня не хранит...

Зигфрид

(пылко)
Пронзила насквозь ты сердце моё,
разум теряю я пред тобой — пришёл без щита я сам!

Брунгильда

(с возрастающей тоской)
Я вижу брони блестящую сталь: могучий меч кольца рассёк —
и с девичьего тела панцирь упал...
Печально склонясь, без сил, я теперь — простая жена!..

Зигфрид

(страстно)
Сквозь жгучее пламя шёл я к тебе и тела бронёй себе не прикрыл:
и вот огонь мне в сердце проник. Цветущий пыл бушует в крови —
я весь загорелся пламенем жадным: тот жар, что твой утёс окружал, пылает в моей груди!
О, дева! Смири этот жар! Бешенство бури уйми!

(Бурно обнимает её.)

Брунгильда

(Вскакивает в испуге, с усилием вырывается и бежит на другую сторону сцены.)

Божества чтили меня! Пред девой ниц склонялись герои!
Путь мой был непорочен! Горе! Горе!
Горе стыда, позорной беды! Меня он ранил, от сна пробудив!
Он разбил мне панцирь и шлем — Брунгильды прежней уж нет!

Зигфрид

Ты спишь ещё и грезишь во сне!
Брунгильде очей я не открыл! Проснись же, будь мне женой!

Брунгильда

(в беспамятстве)
Мой дух помутился, молчит мой ум...
Ужель я теряю знанье?..

Зигфрид

Ты спела мне, что разум твой сияет любовью ко мне!

Брунгильда

(устремив неподвижный взор в пространство)
Горестным мраком взор мой смущён...
Мой день темнеет, мой свет померк...
Ночь и туман!
Из чёрных глубин вьётся и близится тайный страх...
Ужас дикий встаёт и растёт!

(Порывисто закрывает руками глаза.)

Зигфрид

(нежно отводя её руки от глаз)
Ночь грозит глазам закрытым: так открой же их, чтоб исчезла тьма!
Выйди из мрака, взгляни: весь в лучах, светится день!

Брунгильда

(в величайшем возбуждении)
Весь в лучах, день осветил мой позор!
О, Зигфрид! Зигфрид! Я трепещу!..

(Выражение лица Брунгильды показывает, что перед её душой встаёт прелестный образ, и она снова с умилением глядит на Зигфрида.)

Вечно грезя, вечно мечтая, вечно томясь сладким восторгом, —
я вечно жила тобой!

(пламенно и нежно)
О, Зигфрид! Радостный! Жизнь земли!
Солнце вселенной, счастье-герой!
Ах, сдержи страсти порыв!
Бурным касаньем меня не касайся, губящей силой меня не губи — своей любви не разбей!
Видел ли ты себя в ручье? Тебе смеялся твой лик?
Если ж в воде ты волну подымал, в волне расплывалась ясная гладь:
себя в ней ты терял, и лишь волны видел твой взор!
Не смущай же меня, глади не тронь!
Вечно тогда светлый лик свой ты во мне будешь видеть, юн и весел, как бог!
О, Зигфрид! Неба дитя!
Ради любви оставь меня, свой образ люби во мне!

Зигфрид

О, люби же, как я люблю! Мой образ исчез. О, дай же мне свой!
Прекрасный ручей меня влечёт, я вижу ясно, всем существом,
лишь волн блаженных волненье!
Там я исчез, но сам я горю — жажду в волнах охладит огонь мой,
и сам, как я есть, прыгну в ручей, чтоб меня эти волны
вглубь поглотили, томленье моё потопив!
Проснись же, Брунгильда! Очи открой!
Радуйся жизни, смейся любви!
Будь моей! Моей! Моей!

Брунгильда

(с большой сердечностью)
О, Зигфрид! Я от века твоя!

Зигфрид

Так и теперь моею будь!

Брунгильда

Век буду я твоей!

Зигфрид

Чем будешь ты, тем стань сейчас!
Крепко рукой я тебя обниму, к сладким устам жадно прильну,
глаза загорятся, радость сольёт наш вздох — взор во взоре, с грудью грудь:
ты станешь моей, как прежде была и будешь!
И злое исчезнет сомненье; Брунгильда моя ли теперь?

Брунгильда

Твоя ль теперь?
Дивный покой бушует, как буря; девственный свет страстно пылает,
разум небесный бросил меня — знанье изгнал любовный восторг!
Твоя ль теперь? Зигфрид! Зигфрид! О, погляди!
Ты, мой взор увидав, ещё не ослеп?
Ты, коснувшись меня, ещё не сгорел?
Ведь вся кровь моя устремилась к тебе; ты чувствуешь, Зигфрид этот огонь?
Разве не стало страшно тебе пред ярой женой?

(Бурно обнимает его.)

Зигфрид

(в радостном испуге)
А! Как играет кровь, загораясь, как друг друга взоры сжигают,
как объятья бурны и жарки!
Ко мне вернулся смелый мой дух, а тот странный страх,
что меня бежал, что только с тобой я стал понимать — увы мне, —
тот страх я, глупый, совсем позабыл!

(При последних словах он бессознательно выпускает Брунгильду из объятий.)

Брунгильда

(смеясь от радости)
О! Юный герой! О, мальчик прекрасный! Святых деяний чистый родник!
Я смеюсь нашей страсти! Я смеюсь ослепленью!
В смехе дай нам погибнуть, со смехом в Ничто уйти!

Зигфрид

В смехе ты вновь открылась мне!

Брунгильда

Умри, светлый Валгаллы мир! Пади во прах, твой надменный зал!
Прощайте, блеск и краса богов!
Род бессмертных, блаженно почий! Порвите, норны, священную нить!
Встань, заря заката богов! Гибели ночь, на землю спустись!
Мне Зигфрида ныне светит звезда!
Он мой всегда, он мой навек, в нём свет и жизнь, — одно и всё:
страсти сиянье, смерти восторг! Страсти сиянье, смерти восторг!

Зигфрид

Брунгильду смех к жизни вернул! Славен день, что нас озаряет!
Славно солнце, что нам горит! Славен свет, что из ночи восстал!
Славен мир, где Брунгильда живёт! Она жива, она мне смеётся!
Светит мне Брунгильды звезда!
Она моя, всегда моя, в ней свет и жизнь, — одно и всё:
страсти сиянье, смерти восторг! Страсти сиянье, смерти восторг!

Зигфрид и Брунгильда

Страсти сиянье, смерти восторг!

(Брунгильда бросается в объятия Зигфрида.)

Конец второго дня

* * *