![]() |
Сергей Рахманинов → Франческа да Римини17 апреля 2013 года Добавлено полное либретто оперы «Франческа да Римини» (Рахманинов С. В.) Джузеппе Верди → Бал-маскарад2 мая 2012 года Добавлено полное либретто оперы «Бал-маскарад» Дж. Верди Луиджи Керубини → Медея21 марта 2012 года Добавлено полное либретто оперы «Медея» (Л. Керубини) Жан-Жозеф Муре → Амуры Рагонды21 февраля 2012 года Добавлено полное либретто оперы «Амуры Рагонды» (Жан-Жозеф Муре) Бела Барток → Замок герцога Синяя Борода13 февраля 2012 года Добавлено полное либретто оперы «Замок герцога Синяя Борода» (Б. Барток)
* Последние добавления
|
Фауст — тенор
Маргарита — сопрано
Мефистофель — бас
Валентин, брат Маргариты — баритон
Вагнер, приятель Валентина — бас
Зибель, приятель Валентина —
Марта, соседка Маргариты —
Студенты, солдаты, горожане, девушки, женщины, духи
Действие происходит в Германии в эпоху средневековья.
Нет! Напрасно мой ум ответа жадно просит
у творца природы всей, никто не в силах
открыть мне все тайны загадочных миров!
На склоне дней с глубокой скорбью
понял я бессилие науки
и всех земных познаний! Не верю им!
Не верю им! Нет! Нет!
(Закрывает книгу и встаёт. Близится рассвет. Небо за окном начинает светлеть. Фауст подходит к окну и открывает его. В кабинет проникают первые лучи солнца.)
Светлеет день, перед зарёю новой
ночная мгла рассеяна. И снова день
идёт своей чредой. О, час! Мой смертный час!
Когда сразишь меня ты? Ну, что ж?
Если медлишь ты, я сам пойду к тебе навстречу!
(Берёт со стола маленький стеклянный пузырёк с ядом.)
Привет, последний день, тебе!
Покорно и без сожаленья,
без страха, без волненья
я с напитком этим сумею
наперекор пойти судьбе!
(Вливает содержимое пузырька в кубок. В то время когда он уже готов поднести кубок ко рту, за сценой слышится хор девушек.)
(за сценой)
Ах! Только ленивый
утром крепко спит.
Солнышко на нивы
весело глядит.
Над чащей лесною
взлетают дрозды,
блещут росою
луга и сады.
Катят медленно воды
барки и челны,
славит вся природа
улыбку весны.
Ах, оставь меня радость, веселье!
Лети, лети своей стезёй! Лети, лети!
О, чаша моих предков, зачем дрожишь ты?
Зачем в этот миг роковой дрожишь ты
в руке моей?
(Снова подносит кубок ко рту.)
(за сценой)
Заря на труд зовёт нас в поле.
Летает ласточка на воле.
Повсюду жизнь, повсюду радость,
труд, счастья нашего залог!
Земля в цветах, природа в холе,
и всюду бог, и всюду бог!
Хвала ему! Хвала ему! Хвала!
Бог! Бог!
(за сценой)
Хвала ему! Хвала ему!
Бог!
(Падает на стул.)
Разве бог возвратит мне всё?
Не в силах возвратить веру и страсть юных лет!
Проклятье шлю я вам, о радости земные!
Те цепи разрываю, что здесь на нас наложены.
Проклинаю я все надежды!
Вас, мечты мои и жажду знанья!
Огонь любви, сердечный жар!
Проклинаю я жизнь, веру и все науки!
Проклинаю я честь!
Своё терпенье проклинаю!
Ко мне, злой дух! Ко мне!
(Появляется внезапно.)
Вот и я!
Ну, чем удивлён ты?
Право же, я совсем не страшен!
При шпаге я, и шляпа с пером,
и денег много, и плащ мой драгоценен.
Не правда ль, одет я как надо?
Откройся мне! Откройся мне!
Чего хочешь? Иль в страхе ты?
Нет!
Веришь ты, что я всесилен?
Быть может!
Испытать меня хочешь?
Уйди!
Как, и вот вся благодарность?
Ты должен знать, что с сатаной
нельзя так поступать. Поверь мне!
Не стоит вызывать его,
не стоит вызывать его из ада,
чтоб тотчас отослать назад!
Что дать ты можешь мне?
Всё! Всё! Но сперва откройся мне во всём!
Ты хочешь злата?
Что делать мне с твоим богатством?
А! Теперь я понял всё, всё!
Ты хочешь славы?
Вовсе нет!
Ну, так власти?
Желанья мои выше твоих сил!
Ты ль можешь возвратить мне младость!
Ты мне возврати
счастливую юность
и в сердце зажги
желанье любви!
Для смелых дерзаний
мне вновь силы дай,
безумные страсти
в душе разбуди!
И в мир свой волшебный,
в мир сладких волнений,
живых упоений
введи вновь меня!
Да, в мир свой волшебный
меня ты введи!
Готов на всё! Готов на всё!
Исполню я твоё желанье!
Какой же платы ты желаешь от меня?
Счёт пустой, счёт пустой!
Я здесь всегда к твоим услугам.
Ну, а там ты будешь мой!
Как твой?
Да, там!
(Протягивает Фаусту свиток.)
Пиши! Вот здесь!
(Фауст колеблется.)
Ну, что ты? Ты боишься? Ты дрожишь?
О, будь смелей! Юность так прекрасна!
(Возникает видение Маргариты за прялкой.)
Вот, посмотри сюда!
Что я вижу!
Ну, что? Как находишь?
Дай мне!
Подпиши!
(Фауст берёт заготовленный Мефистофелем договор и подписывает его. Мефистофель протягивает Фаусту кубок.)
Ты мой властитель, тебя я приглашаю
вот эту чашу всю осушить до дна.
Смелей пей, отравы нет, в ней жизнь и младость!
(Берёт кубок и протягивает руку к видению.)
К тебе! К тебе!
К тебе стремлюсь я всем сердцем!
К тебе!
(Выпивает кубок и превращается в красивого юношу. Видение исчезает.)
В путь!
Увижу ль её?
Конечно!
Когда?
Хоть сегодня...
Идём!
Идём же!
Идём же!
Идём же!
Ко мне возвратись,
счастливая юность,
и в сердце зажги
желанье любви!
Для смелых дерзаний
ты вновь силы дай,
безумные страсти
в душе разбуди!
И в мир свой волшебный,
в мир сладких волнений,
живых упоений
меня введи вновь!
Да, в мир свой волшебный
меня ты введи!
К тебе возвратится
счастливая юность,
и скажется в сердце
желанье любви!
Для смелых дерзаний
ты силой окрепнешь,
и пылкие страсти
проснутся в груди!
Ты вступишь в волшебный мир,
в мир сладких волнений,
ты вступишь в волшебный мир
сладких чар,
и жизнию новой
душа оживёт!
Всем нам нужно пить вино,
только дружно, умно!
Круг наш тесен, есть у нас
много песен про запас!
Из напитков нам всегда
вред приносила лишь вода.
Потому к столу она
нам совсем не нужна!
От питья нам нет беды,
лишь не пьём мы воды.
Вина греют нашу кровь,
пьём за славу и любовь!
(Наливают и пьют.)
Пламя боевое
страшно лишь врагам.
Девы и без боя
сдаются нам.
Мы идём и не знаем
победам конца,
мы везде побеждаем
врагов и сердца!
В день воскресный, день прекрасный
выпить винца, с другом болтать —
много приятней, чем воевать,
и гораздо безопасней.
Нам дорог край нашей земли.
Часто мы, сидя над рекою,
смотрим, как плывут корабли,
и враг им не грозит войною!
(Горожане и солдаты уходят в глубь сцены.)
Вот студенты к нам с весёлой
песенкой идут.
Будем ласковыми с ними,
их дождёмся тут.
Нас, красотки, полюбите
хоть на краткий час.
На студентов поглядите.
Тот, кто милей из нас,
поцелует вас
много, много раз.
Только зря вы не болтайте,
знать вас не хотим.
К чёрту в пекло вы ступайте,
к жёнушкам своим!
(Все вновь выходят вперёд.)
Робеть не нужно, робеть смешно!
Нам дело нужно повесть умно!
Пойдём, сосед! Пойдём мы дружно пить вино!
Воду не любим, вино мы пьём!
Хвала вину! Хвала вину!
Действовать дружно — все заодно!
Вы не гордитесь, напрасен ваш труд!
Краснеть должно бы вам, краснеть от стыда!
Так неосторожно ведёте себя!
Нравиться вам нужно, мы знаем все!
Без всякого срама вы и без души!
Мы ведь не так глупы, знаем хорошо!
Вам хвалиться стыдно любовью такою.
Мне всё равно, но будет сердиться жена.
Пойдём вино пить! Пойдём, сосед!
Как они гордятся своей красотою.
Как они гордо на нас глядят!
Скажу одно слово и понравлюсь им!
Наливайте нам вина! Ещё стакан вина!
И в веселье выпить мы сей напиток должны!
Мы должны наверное понравиться сразу,
так что мы медлим? Смелей, смелей, идём!
В этом отношенье, нет сомненья, победим наверное мы.
Покрытые славой, нашу мы храбрость тогда воспоём!
(Входит Валентин.)
Бог всесильный, бог любви!
Ты услышь мою мольбу:
я за сестру тебя мою,
сжалься, сжалься ты над ней!
Ты охраняй её от зла,
от искушения
и в царство введи своё,
введи святым путём!
Там, в кровавой борьбе в час сраженья
буду первым я в первых рядах.
Но если судьба так решила,
умру, покрытый славой,
за отчизну паду.
Но в самый час кончины
буду я за тебя молиться,
сестра дорогая.
Бог всесильный, бог любви,
ты услышь мою мольбу:
я за сестру тебя молю,
сжалься, сжалься ты над ней,
и охрани её от бед,
о, боже милосердный, спаси её!
(К Валентину подходит Маргарита и передаёт ему свой медальон.)
О, светлый ангел! Друг милый, сестра!
Портрет твой драгоценный
всегда хранить я стану
здесь, на груди моей!
Ах! Вот и Валентин, тебя мы все здесь ждали.
Последний тост, и пора мне в дорогу!
Ты зачем грустен так при нашем расставаньи?
Я в дальний путь иду и здесь одну оставлю Маргариту.
Кто ж будет от невзгоды бедняжку охранять?
Друзья твои, поверь мне, защитниками будут ей всегда.
Дай бог!
Надейся на меня!
Надейся ты на нас!
Идём, идём! Но прежде выпьем вместе,
чтоб веселее было нам, друзья!
Идём, идём! И песню мы споём повеселей, повеселей!
Идём, идём! И песню мы споём повеселей, повеселей!
(Валентин, Вагнер, Зибель и все остальные чокаются и пьют.)
Была на свете мышь,
вся серая, с хвостом,
жила всё в погребе,
под бочкою с вином.
Но кот...
(Входит и прерывает Вагнера.)
Постой.
Что?
К вам в кружок примите,
примите, вас прошу, меня вы.
Когда товарищ ваш споёт, что начал он,
я предложу вам спеть различных много песен.
Нам довольно лишь одной, была бы лишь забавна.
Я надеюсь, она понравится вам очень.
На земле весь род людской
чтит один кумир священный,
он царит над всей вселенной,
тот кумир — телец златой!
В умилении сердечном,
прославляя истукан,
люди разных каст и стран
пляшут в круге бесконечном,
окружая пьедестал,
окружая пьедестал.
Сатана там правит бал,
там правит бал, там правит бал!
Сатана там правит бал,
там правит бал, там правит бал!
Этот идол золотой
волю неба презирает,
насмехаясь, изменяет
он небес закон святой!
В угожденье богу злата
край на край встаёт войной,
и людская кровь рекой
по клинку течёт булата.
Люди гибнут за металл,
люди гибнут за металл.
Сатана ликует бал,
ликует бал, ликует бал!
Сатана ликует бал,
ликует бал, ликует бал!
Ну, песня странная твоя!
(про себя)
Певец ещё страннее!
С нами кубок, прошу, не откажитесь выпить!
Очень рад!
(Берёт руку Вагнера и разглядывает её.)
Ах, незавидная ваша судьба!
Вглядитесь в линию вот эту!
Так что ж?
У вас ужасный знак!
Да, будете убиты вы в первом же бою!
А разве вы колдун?
Колдун я или нет,
но вижу очень ясно, мой друг, судьбу твою:
ты не сорвёшь цветка, чтоб не поблёк он.
Ах!
Их не снесёшь ты Маргарите.
Сестре? Как, знаешь ты её?
А вам, мой милый, скажу я,
что знаю хорошо, кто будет ваш убийца.
(Выхватывает у Вагнера стакан.)
Здоровье ваше! Тьфу, что это за вино!
Хотите ли отведать, господа, другого?
(Становится на скамейку и прокалывает шпагой нарисованный на вывеске бочонок.)
Эй ты, божок, вина, вина дай!
(Из проделанного Мефистофелем отверстия течёт вино.)
Идите все и пейте за здоровье, господа!
Я предлагаю тост за здравье Маргариты,
за Маргариту!
Молчать!
(Вырывает у Мефистофеля стакан; пролитое вино загорается пламенем.)
Тебя заставлю я, негодяй, быть скромнее!
(Валентин и Вагнер обнажают шпаги.)
Сюда!
Сюда!
(Валентин нападает на Мефистофеля, но у него тотчас же ломается шпага.)
Что ж ты дрожишь?
Ты намерен был драться.
(Очерчивает шпагой вокруг себя.)
О чудо! Ведь сломалась в руке моя шпага!
(Все наступают на Мефистофеля, но невидимая сила удерживает их и заставляет отступить назад.)
Мы разрушим демона власть, разрушим
и сразимся мы с силой тьмы, сразимся!
К нам ты зачем явился?
(Окружают Мефистофеля и наступают на него, поднимая вверх крестообразные рукоятки мечей.)
Смотри же!
Вот крест святой, он нас спасёт от ада!
(Все уходят, кроме Мефистофеля.)
(втыкая в землю свою шпагу)
Увидимся мы скоро, господа, — прощайте!
(Входит.)
Что с тобой?
Пустое! С ними я пошутил!
Ну, доктор милый, с чего начнём мы с вами?
Теперь скажи мне, где ангел тот прекрасный,
что мне ты показал? Или это только призрак?
О нет, но чистота её нам мешает,
ей небо свой покров даёт!
Моею быть должна!
Ты её найти мне должен, спеши, иль покину тебя!
Я готов! Не желаю я, доктор милый мой,
расставаться с вами, — я вами дорожу.
Подождём! К нам придёт скоро она сама,
да, к нам придёт она!
(Площадь начинает заполняться народом.)
К нам придёт она!
(Студенты и девушки начинают танцевать, к ним присоединяются горожане.)
Лёгкий вальс, прелестный, воздушный
нам скрипки так нежно поют,
встреч желанных пары ждут,
встреч желанных пары ждут.
Ритму вальса мы послушны,
вальс прелестный, вальс воздушный,
словно эльфов лёгкий рой,
дразнит нас своей игрой.
Этот вальс нас сладко манит,
этот вальс нам сердце ранит,
словно эльфов лёгкий рой,
дразнит нас своей игрой.
Сколько юных красавиц! Выбирай себе любую,
любую из них себе!
Ах, нет! Сердце моё её лишь ищет повсюду.
(про себя)
Вот здесь должна пройти моя Маргарита.
Идите же вальс танцевать, что стоите?
Нет! Нет! Хочу только с ней танцевать.
Ритму вальса все мы послушны.
Нам скрипки так нежно поют,
встреч желанных пары ждут,
встреч желанных пары ждут.
Ритму вальса мы послушны,
вальс прелестный, вальс воздушный,
словно эльфов лёгкий рой,
дразнит нас своей игрой.
Вот она! Я вижу!
Ну, что ж! Будьте смелей!
(Идёт навстречу Маргарите.)
Маргарита!
(Загораживает Зибелю дорогу.)
Что вам?
О, проклятый! Здесь опять!
О, милый мой друг! Это вы ли? Ха, ха!
Я рад, наконец вы пришли!
(Увлекает Зибеля в круг танцующих.)
(подходя к Маргарите; вкрадчиво и нежно)
Осмелюсь предложить, красавица, вам руку,
чтобы пройтись со мной; вам скучно здесь одной!
(скромно)
Ах, нет, нет! Будет мне слишком много в том чести,
не блещу я красою и, право же, не стою
рыцарской руки!
(Уходит.)
Как скромна, как прелестна! И как дитя невинна!
Счастье моё, люблю я, мой ангел, тебя люблю!
(про себя)
Где ж Маргарита?
(Подходит к Фаусту.)
Ну, что?
Ушла. Я был отвергнут.
Вот как! Ну, доктор мой, вижу я,
мне придётся и тут помогать.
(Мефистофель и Фауст уходят.)
Что такое?
Маргарита не приняла руки и отошла сейчас же.
За вальс, за вальс опять, за вальс опять!
Лёгкий вальс, прелестный и воздушный
Пусть дольше продлится эта игра,
готова кружиться я до утра!
Пусть дольше продлится миг страсти живой,
а ночью приснится мне образ твой!
Готова кружиться я до утра,
пусть дольше продлится эта игра!
Расскажите вы ей, цветы мои,
как страдаю, тоскую,
что её лишь люблю я,
что мечтаю всегда о ней одной.
Вы шепните тайком, шепните ей
про мои вздыханья
и про мои страданья,
пусть всё знает она, любовь моя.
(Срывает цветок и бросает его с отвращением.)
Поблёк уж! Увы! Тот проклятый болтун
так сказал мне тогда.
(Срывает другой цветок, который также вянет.)
Я не могу сорвать цветка, чтоб тотчас не завял он.
Святой водой омыть мне надо руки.
Здесь молится творцу каждый день Маргарита!
Посмотрим теперь,
(Подходит к сосуду со святой водой, погружает в него руки, после чего быстро срывает цветы.)
Опять завяли? Нет! Злодей, ты побеждён!
Ах, скажите вы ей, цветы мои,
что её лишь люблю я,
что любовью горю я,
и не смею сказать, как я люблю.
Если ж к милым устам, своим устам
поднесёт она вас вдруг,
поцелуй мой горячий
передайте вы ей, передайте вы ей!
Поцелуй горячий мой!
(Поспешно уходит в глубину сада. К садовой калитке подходят Фауст и Мефистофель.)
Мы пришли?
Да, входите.
Что смущает тебя?
Её Зибель там ждёт!
Её?
Тише! Она идёт!
(Оба отходят назад.)
(С букетом в руке вновь выходит вперёд.)
Не правда ль, что так прекрасен мой букет?
(про себя)
О, да!
Победа! Победа! Победа!
А завтра должен я пред ней во всём признаться.
И если тайну сердца она захочет знать,
мой поцелуй всё, всё доскажет ей!
(Оставляет букет на крыльце и уходит, не заметив притаившихся Фауста и Мефистофеля.)
(в сторону)
Соблазнитель!
(к Фаусту)
Останьтесь вы здесь, а я пойду.
И сыщу я для вас, почтеннейший доктор,
подарок получше букета. Я убеждён,
что даже во сне она такого не видала!
Что ж, иди!
Я иду. Меня дождитесь вы здесь!
(Уходит.)
(Осматривает сад и дом Маргариты.)
Какое чувствую волненье...
Душа полна любовью страстной!
О, Маргарита, здесь умру у ног твоих!
Привет тебе, приют невинный,
привет тебе, приют священный!
Всё о любви здесь говорит мне,
и всё невинностью дышит!
Как мне мила вся эта простота!
Всё счастье здесь, невинность, красота!
Сама природа,
сама природа здесь её хранит,
живущих здесь она благословит.
Вот места, те места,
где ты, прелестный ангел,
при блеске золотых лучей заката солнца
бродила лёгкой стопой.
Здесь солнце ей сияло,
здесь юность расцветала,
и счастием небес сияли твои взоры,
о, ангел красоты! Да, здесь! Да, да, здесь!
Привет тебе, приют невинный,
привет тебе, приют священный!
Всё о любви здесь и счастье говорит мне,
о счастье всё душе, всё душе твердит!
Привет, привет тебе, приют священный!
Здесь всё твердит душе моей
о ней, о ней, прелестной, милой сердцу!
(Входит.)
Смотрите, я принёс.
(Показывает Фаусту ящичек с драгоценностями.)
Ну, если теперь её не покорим,
готов тогда с своей расстаться властью.
Бежим! Её любить не смею я!
Иль совесть не велит?
Вот здесь на пороге алмазы поместим,
посмотрим: чья победа.
(Ставит ящичек рядом с букетом Зибеля. Оба уходят. Маргарита входит через калитку.)
О, как бы я узнать желала,
кто юноша был тот, что встретился со мной!
(Садится на скамью за прялку и поёт.)
В Фуле жил да был король,
он до самой своей смерти
сохранил о милой в память
кубок ценный, дорогой.
(Прерывает песню, задумывается, вспоминая недавнюю встречу.)
Как хороши манеры, как строен, ловок он!
(Поёт.)
Из своих богатств несметных,
из своих богатств несметных
он ничто так не любил,
и всегда, как брал он кубок,
из глаз его катились слёзы.
Но когда под старость лет
он почуял близость смерти,
то рукою охладевшей
дорогой свой кубок взял.
(Снова вспоминает встречу.)
Я не нашла ответа и покраснела вся...
(Поёт.)
В память, в память женщины любимой
выпил он в последний раз
и, роняя кубок ценный,
сам тихо, тихо в вечность отошёл...
(Встаёт.)
Так говорить учтиво, вежливо, как он,
сумеет только рыцарь. Но всё забыть пора!
Мой Валентин! Когда с тобою увижусь снова я!
Я одна здесь осталась!
(Подходит к крыльцу и замечает букет, берёт его. Замечает ящичек.)
Ах, цветы, это Зибель, наверно, мне их дарит.
Что вижу я?
Как он сюда попал? Для чего?
И даже ключ при нём. Открыть иль нет? Рука дрожит.
Ну что ж, открыть ведь не беда, и что ж я так робею?
(Открывает ящичек, букет падает из её рук.)
Мой бог! Сколько богатств! Алмазы скрыты тут,
уж не во сне ль я это вижу!
На эту роскошь мне и смотреть даже страшно!
(Любуется драгоценностями, потом бежит к калитке, выглядывает на улицу и снова возвращается к ящику.)
Никого... я одна!
Если бы только на миг мне надеть эти серьги!..
(Достаёт из ящика серьги.)
Ах! И зеркало нашлось, как будто всё нарочно!
Как тут быть? Как в него не поглядеться?
Как же не поглядеться?
(Надевает серьги и смотрит на себя в зеркало.)
Ах! Смешно, смешно смотреть мне на себя!
Это ты ли, Маргарита?
Отвечай! Отвечай! Отвечай! Отвечай мне поскорее!
Нет! Нет! Это не ты! Нет! Нет! Всё былое пропало,
миг волшебный настал, миг волшебный настал,
волшебный миг вдруг наступил,
чудный миг наступил,
королевой ты стала!
Ах! Если б в миг такой
он был бы здесь со мной!
Нет, право, не напрасно
мог он назвать прекрасной!
Ах! Он мог бы называть меня тогда прекрасной!
(Вынимает из ящичка остальные драгоценности, надевает их и снова смотрится в зеркало.)
Поскорей кончим превращенье!
Мне теперь надеть осталось ожерелье и браслет!
(Надевает ожерелье, браслет и встаёт.)
Ах! Как всё хорошо, как впору всё мне, право!
Ах! Смешно, смешно смотреть мне на себя!
Это ты ли, Маргарита? Это ты ль?
Отвечай! Отвечай! Отвечай же поскорее!
Ах! Если б в миг такой
он был бы здесь со мной,
нет, право, не напрасно
мог он назвать прекрасной!
Ах, он мог бы называть меня тогда прекрасной!
Маргарита, это не ты!
Всё былое пропало!
Да! Чудный миг наступил, королевой ты стала!
(Входит через калитку.)
Боже мой, что я вижу!
Как вы похорошели.
Скажите, откуда это всё?
(Входит Мефистофель, за ним Фауст.)
Увы! По ошибке они у меня.
Нет, нет, нет, вы поверьте мне, что это вам в подарок.
Верно,
Мой муж со мною не был щедр так никогда.
(с глубоким поклоном)
Не здесь ли госпожа Шверлейн?
Что угодно?
Простите, что я вам представлюсь смело так.
(к Фаусту; тихо)
Посмотрите, подарки понравились ей.
(к Марте; громко)
Так вы Марта Шверлейн?
Точно так.
Ах, принёс я вам известье, неприятное для вас:
ваш добрый муж скончался, но вам велел жить долго.
Боже мой!
Что такое?
Ба!
Боже, горе мне! Боже, какое горе!
Невольно при нём я дрожу и волнуюсь.
Вся кровь моя кипит, кипит желаньем счастья.
Да, ваш супруг почтенный велел вам долго жить.
Наследство оставил ли он?
Нет! Но, чтоб отплатить, совет я вам даю:
надо скорей взамен него найти другого.
(к Маргарите)
Ах! Зачем вы сняли убор?
Эти вещи не мои, их снять, их снять мне надо...
(к Марте)
Кто ж не будет рад венчальное кольцо
вам подарить ещё раз?
О, нет! О, нет!
(в сторону)
Эге! Она на всё готова!
(Марта и Мефистофель тихо разговаривают.)
(к Маргарите)
Пройдёмтесь под руку со мною.
Оставьте, я вас умоляю.
(Подаёт руку Марте.)
Угодно ль?
(про себя)
Как он красив!
(про себя)
Эта старая красотка
даже чёрту не находка!
Я вас умоляю! Я вас умоляю!
Как она прелестна! Как она прелестна!
Как хорош собою! Как хорош собою!
Как хорош собою он!
Чёрту не находка, чёрту не находка,
не находка.
(Маргарита подаёт руку Фаусту, и они уходят вглубь сада. Марта и Мефистофель остаются одни.)
Ужель всегда в разъездах вы?
Всегда! Хоть грустно мне, но что же делать?
Я в мире одинок! Друга нет, нет жены любимой! Ах!
Ну, это, право, не беда, не надо быть жестоким так,
можно ль жить вам совсем, совсем одиноким?
Нет, нет! Жить нельзя так!
Я согласен, мысль страшна:
но как горю пособить мне?
Скажу одно, пока не поздно, жениться надо вам скорей.
Да, вы, пока ещё есть время, за ум взялись бы поскорей!
Да, поскорей!
Да, это так!
Поверьте мне!
Поверьте мне!
Да, уж пора жениться мне...
(Оба, гуляя, удаляются. Маргарита и Фауст возвращаются.)
Так вы одиноки?
Мой брат на войне, мать давно в могиле.
Но вот пришла вновь печаль: сестра малютка скончалася,
заснула навеки, мой ангел отлетел.
Я её любила так нежно, жила для неё лишь одной.
О, как тяжко нам расставаться, как тяжело нам расставаться
с тем, кто сердцу дорог был!
Как тяжело с тем расставаться, кто сердцу дорог был.
А бывало, утром ранним я лишь только встану, уж к ней спешу!
Она любила Маргариту! Ах, чтоб свидеться с нею,
я отдала бы всё на свете!
Как мне жаль вас, но я ручаюсь, что сестрица, верно, в вас была,
прелестна так же, наверно, в вас она была.
(Марта и Мефистофель возвращаются.)
Вы льстите мне!
Нет, нет! Я люблю вас!
Не верю словам, не стыдно ли вам в глаза смеяться мне.
Я не пойму вас.
Я ли виноват, что уйти от вас зовёт меня
мой долг священный!
Нет, я вам не верю! Нет, я вам не верю!
Надо мной смеётесь, надо мной вы посмеялись,
и слушать вас не должно бы мне.
Между тем невольно пришлось мне,
да, слушать мне пришлось.
Ах, побудь со мной! Ах, побудь со мной!
Бог, бог, сам бог нас свёл с тобой, Маргарита.
Чего же страшишься ты? Ах, оставь все сомнения,
мне вверяйся, послушай, мне вверяйся, послушай, чего страшишься?
О, поверь мне, да, поверь мне, поверь мне!
Не верю словам! Не стыдно ли вам
мне в глаза, в глаза, мне в глаза смеяться!
Я вас не пойму, сейчас ко всему,
сейчас ко всему готовы вы придраться.
Я ли виноват, я ли виноват,
что мой долг зовёт, долг меня мой зовёт священный.
Ах, поверьте, что я не желал бы никогда
с вами расставаться.
Верьте, не желал я оставить вас,
нет, расстаться с вами!
(Наступают сумерки.)
Спустилась ночь, пора вам в путь.
(Обнимает Маргариту.)
Друг милый!
Ах, оставьте!
(Освобождается из объятий и уходит.)
Ты жестока! Ты бежишь!
(Убегает за ней. Мефистофель прячется за дерево.)
(в сторону)
Дело близится к развязке. Уйду пока.
Куда он скрылся? Где вы? Он ушёл? Вы где?
Здесь.
Господин!
(Ищет Мефистофеля; уходит.)
Ищи теперь! Фу!
Эта старая красотка охотно б под венец пошла
со всяким, даже с сатаною!
(за сценой)
Маргарита! Маргарита!
(за сценой)
Господин! Господин!
Ваш слуга! Ваш слуга!
(Наступает ночь.)
Сгустилась тьма, и в сумраке полночи
любви сильнее обаянье.
Свиданью сладкому влюблённых не стану мешать.
О, ночь, одень ты их своим покровом,
в груди их разбуди любовь и усыпи сном сладким совесть!
А вы, цветы, своим душистым, тонким ядом
должны весь воздух отравить и впиться Маргарите в сердце!
(Удаляется и исчезает в глубине сцены. Входят Фауст и Маргарита.)
(Спешит к дому.)
Идти пора... прощайте!
(Удерживает её на ступеньке.)
Нет! Я молю тебя: постой, дай руку мне, ангел, Маргарита!
О, позволь, ангел мой,
на тебя наглядеться!
О, позволь, ангел милый,
наглядеться!
При блеске звёзд ночных
глазам не хочется,
о, поверь мне, оторваться
от чудных, чудных глаз твоих!
Здесь так тихо, тихо так,
всё кругом тайной дышит.
Чудных грёз ночь полна
и полна любви.
Отрадных новых чувств
полна душа моя,
и сердцу голос тайный
о чём то, о
(Наклоняется и срывает цветок.)
Узнаю я всю правду...
От кого?
(Срывает лепестки.)
Спросить цветок хочу, спросить цветок.
Скажи, что шепчешь ты так тихо?
(про себя)
Он любит... нет, не любит он... он любит... нет...
он любит... нет... Он любит!
Да, верь словам цветка, он верный дал ответ.
(Привлекает к себе Маргариту.)
Он знает правду всю, он знает тайны сердца:
тебя люблю! Ты не знаешь, как отрадно нам любить!
Носить в себе огонь святой, сердечный!
И радости навек отдаться бесконечной!
Век любить! Бесконечно!
Век любить! Бесконечно!
О, ночь любви и неги райской,
в твоей тиши, весь сладострастья полон, мир
со мной твердит: тебя люблю, люблю я!
О, говори слова любви, слух так жадно мой ловит их,
счастья много они душе дарят.
Милый, сколько счастья, да, сколько счастья
тебя любить, с тобой и жить, и умереть!
Маргарита!
Нет, довольно!
Маргарита!
Нет, уйди!
Безбожно! Ты рвёшься так от меня!
О Боже! Мне удалиться теперь!
Я слабею! Ах, молю!
Я молю, о, уйди! О, уйди!
Ах, оставь меня! Нет больше силы;
в душе моей
О, не терзай меня ты понапрасну!
Не мучь, не мучь души моей!
О, не терзай души моей напрасно!
Не мучь, не мучь души!
Невинности святой сила могучая
покорила желание страсти моей!
Я уйду! Но до завтра!
Да, да, завтра я жду вас сюда с зарёй.
Ах, повтори мне, о, повтори, что любишь ты, что любишь!
(Входит в дом.)
Люблю!
Блаженный, сладкий час! Я любим!
(Хочет уйти, но появляется Мефистофель и загораживает ему дорогу.)
Как смешно мне!
Ты подслушал нас?
Ну, так что? И, право, думаю, что вас
отдать бы в школу не мешало.
Замолчи!
Но подождём!
Теперь она начнёт беседовать со звёздами, мой доктор.
Смотрите, вот окно растворилось.
(Маргарита открывает окно и в раздумье опускает голову на руки.)
О, счастье! Он любит! Как сердце полно!
Пенье птичек и шёпот листьев,
все голоса живой природы повторяют одно:
«Он любит! Он любит!»
Ах, как прекрасна стала жизнь, прекрасна так жизнь!
Мир волшебный, мир чудесный вдруг открылся предо мною,
в нём нашла я счастье сердца!
Я жду тебя! Жду! Жду!
(Фауст бросается к окну и обнимает Маргариту.)
Ах!
(Борется с собой, отступает, потом склоняет голову на плечо Фауста.)
Ха! ха! ха! ха! ха! ха!
(покидает сад с саркастическим смехом)
Они смеются там... Вот и я так смеялась...
А теперь, а теперь!..
(Мимо окна проходят женщины, переговариваясь друг с другом.)
Приезжий скрылся молодой, с тех пор и не бывал!
Ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха!
(Со смехом удаляются.)
Смеются они, вот расплата
за то, что я дурных немало слов
всегда о многих прежде говорила,
а теперь и сама заслужила насмешки;
теперь мученье и позор!
Но ведь я меньше всех насмешек этих стою,
всё это сделала со мною несчастная любовь, любовь моя.
Что ж он не идёт?
Дрожу, замираю,
я томлюсь; увы,
минуты считаю,
но он не идёт!
Ах, где ж он, кто знает?
Лишь день наступает,
к окну я спешу,
вдаль гляжу.
Увы! Увы! Где милый, кто знает?
Я напрасно жду!
Роптать я не смею,
тоску скрыть умею,
лишь плачу тайком,
как ночь настаёт.
Он не понимает
скорбь мою! Увы!
Но где он, кто знает?
Что ж он нейдёт?
Ах, хоть раз услышать
шагов милых шум!
Слабеет мой ум,
и грудь тяжко дышит!
Он ещё нейдёт;
верно, не придёт.
Мой король, буду твоей рабою.
Ах, если б как прежде предстал предо мною,
сколько счастья... Увы! Увы!
Нет больше надежды!..
Нет, он не придёт!..
(Склоняет голову и плачет, нитки выпадают у неё из рук. Входит Зибель.)
Маргарита!
Зибель!
Опять в слезах!
Один лишь вы жалеете меня.
Хоть очень молод я, но сердцем я уж взрослый.
Я отомщу, за всё накажу я его, его убью!
Кого?
Изменника, злодея, который бросил вас!
Нет, я молю!
Ужель он ещё вам дорог?
О, да! Люблю! Но вам ли мне рассказывать про горе?
О, нет, Зибель, зачем печалить вас...
Когда беспечно жизнью ты наслаждалась,
всё улыбалось также мне вокруг.
Теперь с весельем и счастьем ты рассталась,
плачь, Маргарита, плачь, дорогая,
с тобою плакать будет верный друг.
Как два цветка, мы вместе возрастали,
тесным союзом соединив сердца,
я разделю с тобой горе и печали,
о, Маргарита, о, дорогая,
друг твой пребудет верен до конца!
Вы так добры, Зибель, так сердце ваше нежно,
пусть буду я отвергнутая всеми,
но божий храм и мне открыт,
пойду туда молиться за младенца и отца его.
Господь, позволь рабе твоей несчастной
с мольбой склониться пред тобой.
Нет, о мольбе забудь, нет, о мольбе забудь,
и вы, духи тьмы, приблизьтесь к ней!
(за сценой)
Маргарита!
Моё имя!
(за сценой)
Маргарита!
Я боюсь, боюсь!
Господь мой великий, страшно мне страшно!
Грех мой тяжкий прости!
Вспомни дни, как была ты невинна пред небом
и как ангел чиста. В божий храм приходить ты могла,
там молилась, прославляя творца.
Как была горяча и чиста молитва,
и ей внимал творец. Сонмы светлых духов
доносили моленья те до престола его.
Теперь же что с тобой?
От неба ты отпала, аду предана!
Там страданье и плач среди тьмы беспросветной,
муки там без конца!
Боже! Чей это голос я во мраке ночи слышу?
О, небеса! Мой ум от страха весь помутился!
(за сценой)
День когда придёт господень,
крест на небе заблистает,
и падёт весь мир греховный.
Ещё страшней, ещё сильней песнь эта сердце мучит!
Нет! Прощенья нет тебе!
Навек тебе закрыто небо!
Нет! Нет!
(за сценой)
Что скажу богу правды?
Чем тогда я оправдаюсь
в тягостных грехах своих пред ним?
Ах! Тоска змеёй ужасной вокруг сердца мне обвилась.
Прошли те дни любви и ночи упоенья!
Прощенья нет! Тебя ждёт ад!
Господь, господь, сердцу, полному горя, покой ниспошли
и лучом своим ты небесным мрак души освети!
(за сценой)
Господь, господь, услышь ты моленья
несчастной души, несчастной души!
Маргарита! Нет прощенья! Погибла ты!
Ах!
(Потеряв сознание, падает. Выходящие из храма женщины поднимают её со ступеней и уводят с собой.)
Снять мечи пора нам,
кончены походы,
нас отдых ждёт.
Домой поспешимте все,
там жёны и родные,
они заждались нас.
Снять можно мечи нам,
добрались наконец мы до дома,
поспешимте все к своим, к своим;
здесь жёны и родные заждались нас.
Снять мечи пора нам!
(Входит Зибель.)
Это ты, Зибель мой?
(в раздумье и растерянности)
Это я, да...
Скорее руку дай!
(Обнимает его.)
Где Маргарита?
Наверно, во храме.
Там молит творца за нас, там молит творца за нас!
Друг, сестра! Не забыла меня, она следила, верно,
мыслями за ходом битвы.
Мы в край родной вновь возвратились,
нас жёны и родные заждались!
Отдохнём здесь от сражений, забудем время битв!
Скорее, скорей все по домам!
Подвигам славы своих отцов
каждый из нас подражать готов.
Наши знамёна несли мы в бой,
несли мы с собой, несли мы с собой победной стезёй.
Мы для родины нашей свободу несём,
и нам боя не страшен убийственный гром.
Вот он, радостный час: враг бежит от нас!
Бежит он от нас!
Вот пробил наш час, вот пробил наш час!
Подвигам славы своих отцов
каждый из нас подражать готов.
Наши знамёна несли мы в бой,
несли мы с собой победной стезёй.
Дом и семья давно нас ждут
и рады нас увидеть снова.
Встреча близка, родной приют,
семья и дом давно нас ждут.
О, сколько радостных минут
солдату после дней суровых.
Увидим вновь родимый кров.
Семья и дом давно нас ждут, давно нас ждут.
Нас ждёт родной очаг, нас ждёт любви приют.
Увидим вновь родной приют,
семья и дом давно нас ждут.
Подвигам славы своих отцов
каждый из нас подражать готов.
Наши знамёна несли мы в бой,
несли мы с собой победной стезёй.
Дом и семья давно нас ждут
и рады нас увидеть снова.
Встреча близка, родной приют,
семья и дом давно нас ждут.
(Расходятся.)
Мой верный друг! Войди в мой мирный дом,
там я с тобой наполню кубок.
Нет, не входи!
А что? Но, Зибель, ты в смущенье,
не смотришь мне в глаза; скажи, скажи скорей!
Так знай! Нет, не могу!
(Валентин идёт к дому. Зибель пытается удержать его.)
Что это значит?
Послушай, будь добрей, Валентин!
Оставь меня! Оставь меня!
Прости ты ей!
(Валентин, отстранив Зибеля, входит в дом.)
Творец милосердный, будь ты защитой ей!
(Уходит. Наступает ночь. К дому Маргариты подходят Фауст и Мефистофель.)
(с гитарой под плащом)
Чего же мы здесь медлим?
В дом к ней войдём скорей!
Ах, замолчи!
Мне больно, что стыд и позор я принёс в этот дом.
Так зачем посещать те места, где неприятно?
Мы время лучше проведём, нас ждёт веселье,
нас ждёт весёлый пир!
Маргарита!
Ну, вижу я, что в вас теперь любовь сильней рассудка!
И чем стоять и ждать напрасно,
я милой вашей весть о вас сейчас подам.
(Становится под окном и поёт, аккомпанируя себе на гитаре.)
Выходи, о друг мой нежный,
бил свиданья час,
сон твой детский, безмятежный
отгони от глаз.
Миг восторга, упоенья,
ты не отдаляй!
Ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха!
Мой совет: до обрученья
ты дверь не отворяй.
Мой совет: до обрученья
ты дверь не отворяй.
К чёрту! Замолчи!
Сквозь аккорды струн певучих
слышен сердца стон,
поцелуев твоих жгучих
страстно молит он.
Но ты примешь ли моленья
друга своего?
Ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха!
Мой совет: до обрученья
ты не целуй его.
Мой совет: до обрученья
не целуй его.
Ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха!
(Из дома выходит Валентин.)
Что вам угодно здесь?
Прости, друг мой любезный, прости!
Поверь, не для тебя давали серенаду!
Да, я знаю, для сестры, ей нравятся они.
(Разбивает ударом шпаги гитару.)
Мой бог!
(к Валентину)
Ты
Без оскорблений! Молчать! Я не могу вас больше слушать!
Кому из вас я обязан бесчестьем? Кого убить обязан я?
(к Фаусту)
Ну, доктор мой, зовут вас в бой, зовут вас на бой!
Смешон мне гнев его, забавна жажда мести.
Не знает он, бедняк, того, что смерть к нему так близко!
Жестокий, горький рок! Страх наполняет сердце!
О Боже! Дай, молю, мне мужества и силы!
Смыть кровию его я должен оскорбленье!
(Снимает с себя медальон с портретом Маргариты.)
А ты, что охранял меня в час жарких битв с врагами,
портрет забывшей долг сестры, тебя я бросаю!
Мне помощь не нужна твоя!
(Бросает медальон на землю.)
(про себя)
Раскаешься ты в том, раскаешься ты в том!
Смешон, смешон гнев его, забавна жажда мести;
не знает он, бедняк, того, что смерть к нему так близко!
Жестокий, горький рок! Страх наполняет сердце!
Мне ль умертвить того судьба велит, кто оскорблён был мною?
Ты, небо, дай, молю, мне мужества и силы!
Боже, дай силы мне, дай сил отомстить за оскорбленье!
(Выхватывает шпагу.)
Готовься! Час смерти близок!
(к Фаусту; тихо)
Нападайте смелей, я о защите вашей позабочусь.
(Начинается поединок. Валентин падает.)
Вот юный наш герой лежит и умирает...
Скорее в путь теперь, скорее!
(Увлекает за собой Фауста. Появляется Марта с несколькими женщинами. Они замечают Валентина.)
Все сюда, все сюда поскорей! На улице здесь драма!
Вот один здесь лежит, он убит, он убит!
Нет, кажется, он жив, он только окровавлен.
Ах, поскорей поможем ему!
Поскорей, поскорей поможем ему!
О, нет! Зачем? Теперь меня оставьте, мне помощь не нужна,
я вижу смерти руку, но смерть мне не страшна!
(К Валентину пробираются Маргарита и Зибель.)
(Склоняется над братом.)
Валентин! Валентин!
Маргарита! Ты здесь? Зачем пришла? Уйди!
(Отталкивает её.)
О Боже!
Я умираю за то, что мстить хотел любовнику её!
Боже мой!
(к Валентину)
Сжалься! Сжалься!
Сжалься над нею, сжалься, сжалься, о, сжалься ты!
О, сколько горя, сколько тоски, сколько тоски!
Он умирает, он умирает за неё!
(Приподнимается, поддерживаемый стоящими вокруг людьми.)
Выслушай меня, Маргарита:
что кому суждено, с тем то и приключится...
От смерти не уйдёт никто, когда наступит час, —
таков небес закон! Да! Но ты идёшь дурной дорогой,
забыла ты свой прежний честный труд,
ценой стыда, ценою преступленья
купить мечтала роскошь ты и блеск!..
(Маргарита снимает с шеи ожерелье и швыряет его от себя.)
Прочь! Не смей прикасаться! Не сестра ты мне больше!
Тебя презираю! Прочь! Тебя презираю!
Позором бесчестья себя ты покрыла,
так будь же ты проклята!
Как он ожесточился, в час смерти вдруг решился
сестру проклясть... Ты лучше бы о себе молился;
прости её и будешь сам прощён.
Маргарита! Проклинаю!
Ты умрёшь позорной смертью!
Я умираю как храбрый солдат!
(Умирает.)
Прими, господь, и сжалься ты над ним!
(к Мефистофелю)
Уйди!
День наступает. Уж строят эшафот.
Скорее из темницы мы спасём Маргариту!
Заснула стража; а вот ключи возьмите от дверей темницы.
Ступай!
Торопитесь!
А я на страже буду.
(входя в камеру)
Моё сердце полно мук и страха!
О, страданье! Здесь совести моей живой и вечный укор!
О, небо! Вот она, жертва любви несчастной.
Мой стыд искупает она своею жизнью и страданьем!
Рассудок у ней от горести угас!
Своё дитя — мой Бог! — своё дитя убила своей рукою!
(Подходит к Маргарите.)
Маргарита! Маргарита! Маргарита!
Ах! Кто со мной здесь говорит? Знакомы звуки те душе моей.
Маргарита!
И даже среди страшных духов злых,
которыми окружена, я узнаю его!
(Встаёт.)
Маргарита!
Теперь моё исчезло горе, час отрадный наступил,
моё исчезло горе, час отрадный настал!
Ты опять со мною,
и оковы не страшат теперь меня.
Ты двери темницы отопрёшь, милый,
и сам спасёшь меня?
Да, я здесь с тобою, да, я здесь с тобою,
ни смерти, ни ада не страшись, мой друг, теперь!
Тебя вновь я вижу, ты ль это, мой ангел?
Теперь силы ада тебя не отнимут, моя ты, навек моя!
Постой! Смотри: вот место, где встретились мы с тобою
в первый раз, где руку мне ты предложил тогда свою.
«Осмелюсь предложить, красавица, вам руку,
чтобы пройтись со мной; вам скучно здесь одной!..»
«Ах, нет, нет! Будет мне слишком много в том чести,
не блещу я красою и, право же, не стою рыцарской руки».
Помню всё, друг милый мой, но поспешим, уходит время!
Вот, смотри, мой зелёный сад, напоённый запахом розы,
туда ко мне ты приходил, когда на землю ночь спускалась.
Сладко там пели соловьи, и всё манило к упоенью
в час блаженства, блаженства любви!
Да, поспешим! Ах, время мчится!
Скорей бежим со мной! Торопись, день уж близок,
солнце восток озаряет, там эшафот воздвигают.
Уж близок страшный час, спастись ещё возможно!
Бежим, нам ждать нельзя! Бежим, заря взошла!
Маргарита! Ах, спасайся!
Нет, час настал, я не могу идти с тобою,
и я умру, так решено уже судьбою!
Ах! Как я страдаю! Но нет! Но нет!
Не совершится это преступленье!
Тебя, ангел мой, я спасу от ужасных мучений!
Нет! Нет! Я умру, так решено,
так решено уже судьбою!
(Хочет её увести.)
Скорей бежим со мной!
Нет, решено судьбою! Бежать нельзя с тобою.
Нет! Нет! Нет! Нет! Я умереть должна!
Жить ты должен!
Торопись, день уже близок.
Солнце восток озаряет, и эшафот воздвигают.
Близок страшный час! Спастись ещё возможно!
Бежим, нам ждать нельзя! Бежим, заря взошла!
Маргарита! Жить ты будешь!
Что ж?
Нет!
Ах, спешим!
Нет!
Что ж?
Нет! Нет!
(Быстро входит.)
Бегите, бегите! Иль не будет спасенья!
Час удобный прошёл, опасность угрожает.
(к Фаусту)
Видишь ты? Видишь ты? Демон там... там, во мраке...
Огнём горят его глаза. О, прогони его ты поскорей!
Из мест этих мрачных скорее уйдём, уж близко к рассвету.
Ретивые кони нас ждут, убежим!
(Пытается увести Фауста.)
Да, убежим, спастись ещё нам есть возможность!
Господь, я вся твоя!
Ах!
Тебе вся отдалась я!
(Опускается на колени.)
(к Маргарите)
Бежим! Иди за мной, мой друг, скорее!
О! Тебе жарко молюсь, услыши ты моё моленье!
Я знаю, низко пала я так, но ты, господь, прости паденье
и душу мою прими в свои небесные селенья!
(к Маргарите)
Ах, мой друг, поспеши!
Ты душу мою прими в свои небесные селенья!
Поспешим!
(За сценой слышен шум.)
Я знаю, низко пала я так,
но ты, господь, прости паденье!
Душу я, ангелы, мою, святые, вам, вам я отдаю,
меня вы вашей силой спасите!
Творец, прости меня, помилуй!
Тебе я вся отдалась, и о прощенье тебя молю!
Ах, уйдём! Ах, спешим, спешим! Иди за мной!
Иди за мной, скорей, иди за мной, скорей!
День стал светлей, иди скорее!
Иди за мной скорей!
Поскорее! Уж день горит на небесах,
уж день горит, спешим!
Поспешим, поспешим! День стал светлей,
или спастись средства нет тебе!
Маргарита!
Зачем твой гневный злобный взгляд?
Маргарита!
Смотри! Ты весь обрызган кровью!
(Отталкивает его от себя.)
Прочь! Я тебя боюсь!
(Падает замертво.)
Ах!
Спаслась!
(за сценой)
Спасенье!
(В камеру входят священник и стража, чтобы вести Маргариту на казнь. Фауст и Мефистофель поспешно скрываются.)
Есть правда в небесах:
всем милость там найдётся,
и с неба благодать
просящему даётся.
Всем милость там найдётся,
есть правда в небесах!
Волны клубятся в мрачных сводах,
яростно злятся, пенясь, воды.
Совы над рощей с воплем летают,
духи усопших в мраке блуждают.
Их страшным мукам нельзя помочь,
и мы их мучим всю ночь, всю ночь.
Мира не зная, вечности вслед
души блуждают, смерти им нет.
(На гору поднимаются Фауст и Мефистофель.)
Куда ты?
Ведь слово ты мне дал следовать за мной без рассужденья?
(Дрожит, медлит, не решается идти дальше.)
Но где же мы?
Ты в моих владеньях, сегодня здесь праздник большой:
здесь ад справляет шабаш свой!
Здесь ад справляет шабаш свой!
У! у! у! у! у! у! у! у!
(Пугается и хочет уйти.)
Я леденею!
(Удерживает его.)
Взгляни! Одно лишь мановенье,
и тотчас всё приходит в движенье!
(По знаку Мефистофеля угрюмые неприступные скалы превращаются в цветущую долину, полную яркого солнечного света. За роскошно убранными столами сидят пирующие. Среди них много красавиц.)
Пока не пробудится заря,
мы можем пировать безопасно,
ты будешь в кругу цариц и куртизанок прекрасных.
Чашу влагой чудесной
наполним до краёв.
Мы весёлою песней
славим всех богов!
Богини красоты блестящей старины:
Клеопатра — идеал всех грёз,
Лаиса с венком из роз,
мы хотим вас просить
в свой весёлый круг и нас пригласить!
(Усаживает Фауста за стол, садится рядом с ним и подаёт ему чашу.)
Смелей, смелей, и, если хочешь прошлое скорей забыть,
вот в этой чаше ты можешь все страданья сердца утопить!
Чаши влагой чудесной
наполним до краёв,
мы весёлою песней
славим всех богов!
(принимая чашу)
Сожаленье смешно и напрасно:
я в кругу богинь прекрасных,
дай чашу мне; её осушая,
красу их воспою я в песнях страстных!
Дивный нектар, чудной силой
ты рассей дум мрачных рой,
пусть в виденьях образ милый
счастье мне несёт с собой;
в волшебной этой чаше
я горе утоплю.
Дивный нектар!
Жизнь опять мне станет краше,
новое найду!
Жизнь опять нам станет краше,
в ней я счастие найду!
Всё сулит мне упоенье,
бурно в жилах льётся кровь!
Дивный нектар!
Жажду новых наслаждений
и опять зову любовь!
Дивный нектар!
Тобой я очарован, дай мне твои уста!
(Обнимает сидящую рядом куртизанку.)
О, сладкий час!
В жгучем, сладостном лобзанье
пусть с душой сольётся душа!
В жгучем, сладостном лобзанье
пусть с душой сольётся душа!
(Фауст внезапно бросает чашу и отстраняет от себя куртизанку. Он вслушивается в отдалённый голос, и имя Маргариты срывается с его губ. Он простирает руки к невидимому для окружающих видению. Вокруг наступает темнота. Женщина исчезает.)
Пусть упоенье совесть усыпит
и в душе тревожной укоры заглушит.
Пусть усыпит совесть в нём
и в душе тревожной совести укоры заглушит!
(Декорация частично изменяется. Фауст как бы пробуждается из забытья.)
Но что с тобой?
Не видишь разве ты?
Там, она вдали... как призрак... бледный,
а на белой шейке
(Мефистофель говорит: «Волшебство»)
Как бы из тонкой ленты красной,
из узкой ленточки, как след секиры страшной...
Маргарита!
(Видение Маргариты медленно проходит и исчезает.)
Ах, кровь леденеет во мне!
К ней поспешим! Да, к ней, к ней скорее!
Раз, два и три,
тринадцать считайте,
все мы здесь равны,
ну, в котлах мешайте!
С треском пламя разгорелось,
зелье закипает,
верный яд ведьмы варят,
вину предпочитают.
Раз, два и три,
тринадцать считайте,
все мы здесь равны,
ну, в котлах мешайте!
Раз, два, три, четыре,
пять, шесть, семь, восемь,
девять, десять, одиннадцать,
двенадцать, тринадцать!
Тринадцать!
(Мефистофель пытается удержать Фауста, но Фауст больше не в его власти. Решительно отстраняя Мефистофеля, он устремляется мимо духов, прокладывая себе дорогу протянутой вперёд шпагой.)